Наш детско-юношеский центр "Новая Корчева" образовался десять лет назад




Скачать 197.47 Kb.
НазваниеНаш детско-юношеский центр "Новая Корчева" образовался десять лет назад
Дата публикации22.08.2013
Размер197.47 Kb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Право > Документы
Предоставлено раководством
"Школы Православной семьи"

Воспитывающая благодать

Протоиерей Борис Ничипоров



Наш детско-юношеский центр "Новая Корчева" образовался десять лет назад. Это один из самых первых православных центров провинциальной России, а может быть, и России в целом. В работе с детьми в условиях провинции есть свои отличительные особенности. Одно дело мегаполис, другое - областной центр и третье - малый российский город. Город Конаково - именно такой небольшой российский город, он относится к Тверской епархии, которой 726 лет. Десять лет назад была организована воскресная школа у владыки Питирима при храме Воскресения Словущего в Москве и параллельно возникла наша школа в Конаково.

Это были годы притеснений, годы гонений, и ни о каком бюджете, ни о каком государственном статусе мы, конечно, не мечтали. Была одна цель - просто выжить. Бывало так: узнаём, что сегодня нас должны закрыть, придут из горкома партии. Что делать? Мы берем и привозим на занятия писателя Солоухина. Из горкома приезжают, и Солоухин приехал, те разворачиваются и уезжают - им непонятно, что делать. Так мы жили. И зам. министра приезжал, меня выгоняли из школы, говорили, что нарушается закон об образовании. В общем, всегда был бой. Этот бой и сейчас не кончен. До сих пор на местах существует чиновничья "образованщина", и до сих пор продолжается тяжелый образовательный кризис. Главная причина этого - в отсутствии национальной идеи. Чиновники от образования в своё время пропихнули абсолютно проамериканский закон об образовании. Когда я говорю так, я не ругаю Америку, но дело в том, что этот закон не имеет абсолютно никакого отношения к России. Это даже не европейский закон: в Германии, например, Закон Божий изучается в государственных школах. Но и немецкую систему мы не можем буквально перенести в наше образование. А как нам надо поступить, тоже не очень-то понятно, потому что сегодня мы не готовы ввести Закон Божий в сетку часов. Таким образом, мы пока на распутье. Нам нужно иметь свой российский закон, где будет учтен как общеевропейский опыт, так и российское содержание нашего образования.

В названии нашего Центра (это название особенно близко местным жителям) была заложена определенная идея. Он получил название "Новая Корчева" от города Корчева, который находился в десяти километрах от Конаково и был затоплен при строительстве канала им. Сталина (сейчас канал им. Москвы). Город ушел под воду, но он должен возродиться и стать еще прекраснее, чем прежде. Это идея преображения, "града Китежа", идея тайны человека и сокрытого в нем образа Божия, который надо очистить, воскресить.

В начале 90-х мы все начинали с организации воскресных школ. Была большая духовная радость. Сотни детей пришли к нам. Наши тогда малопрофессиональные хоры пели в консерватории, в зале Чайковского, мы устраивали чудесные Рождественские ёлки. Так продолжалось три года. И хотя пели все очень слабо, очень плохо, непрофессионально, этого никто не замечал, потому что была общая радость, благодать на сердце. Но позже ситуация с воскресными школами в корне изменилась. Я даже раньше, чем митрополит Кирилл, сказал, что воскресная школа в том виде, в каком она начиналась, сейчас уже несостоятельна. В Москве, конечно, всё по-другому: всё-таки здесь и финансовое положение, и интеллектуальный уровень прихожан и педагогов другой. Недавно я сопровождал Святейшего Патриарха в его поездке в Пензу. Нам был организован замечательный приём. Мальчики и девочки подходили к Патриарху под благословение, выступали перед ним. Но в каждом приходе - это всего лишь двадцать-двадцать пять человек. Такая же ситуация и у нас на местах. Чаще всего - это очень убогие воскресные школы, которые существуют без особенных идей, точнее - без осмысленного предметного содержания и разумной финансовой политики. Был момент, когда общество сделало рывок. Общество сказало: "Мы ждем от Церкви идей и дел, где же Церковь?" Где Церковь? А вы забыли, что вы делали с Церковью последние десятилетия? Я считаю, что это было лицемерное воззвание.

Мне приходило тогда много писем. Один батюшка написал, что он устроил собрание, и на первую беседу пришло триста человек детей, на вторую - сто пятьдесят, а потом не пришел никто. Посадить детей вокруг себя и интересно и православно рассказывать им о Боге - это еще не воскресная школа, это вообще не школа. Православные родители, конечно, могут привести детей и заставить их сидеть и слушать. Ну а если не заставлять? Хочешь - приди, а не хочешь - не приходи. Может быть, это острый эксперимент, но если его не проводить, по-настоящему детей мы не обретем. Ребенок не скажет прямо, что ему не интересно; он скажет, что у него голова болит или еще что-то. Он скажет это по-своему...

И вот как бы отвечая на вызов времени, на вопросы, которые поставила сама жизнь, мы избрали следующий путь. Наш Центр "Новая Корчева" сейчас - это бюджетное государственное внешкольное учреждение. Вместе с совместителями у нас трудятся 92 работника. Педагоги получают деньги от государства. На зарплату уходит 120-130 тысяч в месяц. И это не только педагоги по Закону Божьему, но и педагоги, которые ведут хоры, обучают игре на музыкальных инструментах, ремеслам, тренируют детей в спортивных секциях. Таким образом, мы интегрировались в бюджет. У нас около шестисот учащихся разных возрастов, и среди них лишь 10-15 процентов - дети воцерковленных родителей. В большинстве случаев таким родителем является мама. Очень мало полных семей. Это не старые времена, когда идет глава семейства с женой торжественно, с достоинством в храм и ведет весь свой выводок. Такого благолепия у нас нет. Мужик в малом городе сегодня только-только просыпается от безбожия, матерщины и пьянства. И вот, находясь в предложенной нам социальной ситуации, мы должны воцерковить ребенка, открыть ему Царствие Божие. Надо, чтобы он прославлял Бога, пел "Аллилуйя", чтобы он каялся, исправлялся, чтобы он уязвился Господом и потом уже сам начал делать то, что мы ему пытаемся внушить. Задача очень тяжелая и по-человечески не решаемая, но Богу всё возможно.

Важно понять: если мы будем все время переживать и подсчитывать, сколько мы дали "на гора" верующих детей, если мы будем жить по принципу "а почему ты не вступил в комсомол до сих пор?", то мы потеряем внутреннюю свободу, утратим понимание того, что православные педагоги всего лишь люди, которые пытаются сажать и поливать маленькое растение, но взращиваем не мы. Господь взращивает. Поэтому, сколько чад - пятьсот ли, шестьсот, - не будем считать. Слова Спасителя: "не бойся, малое стадо" (Лк. 12,32) - дают нам внутреннюю свободу. С одной стороны, Господь говорит: "...не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить..." (Мф. 6, 25), - с другой стороны, все время заботишься: надо думать о финансах, об организации дела, о каждой душе. Но нужно научиться делать это с внутренней свободой. И не стоит держать ребенка и родителей "на крючке", хотя и дисциплина должна быть.

Еще один важный момент. В советский период было много плохого, но было и хорошее. Детское и юношеское хоровое пение в советские времена существовало и развивалось. Были разные хоры, в том числе и хоры мальчиков - в Дубне, Жуковском, Москве. Почему я об этом говорю? Мы убедились, что воцерковить ребенка, за спиной которого не стоят мама и папа, легче всего через хоровое пение. Когда он поет, он занимается духовным деланием. Во время молитвы мы каемся, прославляем Бога и делаем это сознательно. Ребенок еще не может почувствовать, что молитва - делание. Его надо ввести в духовную жизнь, может быть, и через внешние вещи. В наших мастерских обучают детей иконописи, шитью, есть и фаянсовая мастерская. Ребенок изображает на тарелке евангельские сюжеты, рождественские сцены, но с воцерковлением у него всё же проблемы. И когда дети присутствуют на Литургии, приходится с ними ставить педагога. Здесь мы пока не достигаем больших успехов. А с хоровым пением не так: в хоре сотни детей, у них замечательная дисциплина, они регулярно, раз в месяц, исповедуются, раз в месяц поют акафист, раз в месяц - Литургию, и раз в месяц у них проходит занятие по библейской истории. Вот четыре вещи, которые мы делаем с ними каждый месяц. Бывает и чаще - Архиерей приехал, или престольный праздник, или мы куда-то поехали...

Что еще для нас важно: если мы, например, едем куда-то с детьми, то за две недели в поездке можно сделать столько в духовном смысле, сколько вы не сделаете за полгода на месте. В автобусе едешь - обязательно должна быть молитва, перед общей едой - молитва, и дети постепенно привыкают к этому. Полезно устраивать христианские лагеря для детей. Сейчас для нас есть большая международная работа, и это тоже очень хорошо. Мы недавно вернулись из Парижа. Там у нас были удачные концерты, богослужения. Мы всегда на выезде совмещаем концертную деятельность с богослужебной. У нас есть друзья во многих городах. Мы часто приезжаем с концертами и в Москву, и в Петербург, и в Новгород. Когда праздновался Пушкинский юбилей, мы ездили в Пушкинские горы, и наша "Новая Корчева" очень хорошо смотрелась на фоне светских коллективов.

Мы с самого начала поняли, кто для нас пример в профессиональном отношении. Это хоры под управлением Струве, хоры Дубны и другие. Наш ориентир, когда мы занимаемся фаянсом, - художники местного фаянсового завода, потому что у них есть высочайшие достижения. Мы не должны умиляться своим "лубком", самодеятельным творчеством воскресной школы. Но у нас есть свои достижения. Профессионалы с завистью говорят: хорошо бы и наши воспитанники так пели "Херувимскую песнь" и понимали при этом, что они поют. Дети наших хоров тоже не всё понимают, может быть, до конца, но сердцем чувствуют, что сейчас происходит нечто великое и таинственное.

Наш Центр не отделяет себя от того, что происходит в городе, - мы участвуем во многих городских акциях. Ведь и до нас что-то было, и мы стремимся видеть, что положительного уже сделано в городе. Например, у нас есть очень хороший танцевальный коллектив "Наш стиль", они танцуют и народные, и современные танцы. Однажды пришел их педагог. Она захотела, чтобы ее дети влились в наш коллектив. И вот прошло лет шесть, девочки из этого коллектива сейчас уже выросли, учатся в одиннадцатом классе. Они воцерковились, стали исповедоваться и причащаться, но продолжают танцевать, продолжают заниматься тем же делом. И не надо их никуда тащить, надо оставить всё как есть. Ничего не надо трогать. Еще пример. Однажды к нам пришел папа и сказал, что он мусульманин, хотя и номинально. И сын его вряд ли станет православным. Но они хотели бы у нас учиться игре на фортепиано. Возможно ли это? Конечно, возможно. Этот мальчик будет знать, что он учился в православном центре; его, мусульманина, никто не выгнал, и он о нас доброе слово скажет. А мы за него помолимся.

Все, что мы делаем, - это противовес мирской стихии, блудной и пошлой. Но если мы будем рубить сплеча, если мы будем делать резкие поступки, то из этого ничего хорошего не выйдет. Нам надо понять, что ребенок все равно войдет в этот мир. Немногие станут монахами, уйдут в монастырь, где и сами стены защищают. Но кто сейчас защитит ребенка, живущего посреди мира? Я вспоминаю один случай.

Это было года четыре назад. Иду я по городу и вижу впереди мальчика, который ходит к нам в церковь, а сзади него идут ребята и постоянно твердят, не отставая от него: "Попик, попик..." Каково этому мальчику?! Чем он может себя защитить? Ничем. Его родители - безбожники. А эти ребята - не просто хулиганы, а общество, то есть ему свое отношение выражает общество. Мы можем, конечно, сказать, что, мол, Бог терпел и нам велел. Но детям это трудно понести. Сейчас наш Центр имеет большой авторитет в городе, в него стремятся попасть, но это теперь, а поначалу наших детей дразнили.

Мы ни в коем случае не должны ссориться со светскими властями, вставать в оппозицию, сурово насупив брови: "Вот мы - православные, а вы все..." Мы и так в оппозиции, это понятно. Но не в политической оппозиции, у нас не партия (я против, когда в Церковь привносят политику, пусть даже и хорошую). Патриотизм мы должны являть в своих собственных делах. Многие кричат: "Я патриот!" - и рвут на себе ветхие ризы. А вот когда к нам приехал Патриарх, его встретило четыреста детей, и все они верующие, православные. Вот это патриотизм. Хорошо бы каждый приход так встречал Патриарха.

^ Детям надо открыть красоту русской природы, открыть нашу землю, нашу духовность. Но это надо делать не лобовыми атаками, не брюзжанием о том, какая плохая Америка. Если она даже и плохая, то не говори об этом так назойливо.

Вот юноши и девушки, в частности, в Конаково, сидят по подвалам и употребляют наркотики. Нужно ли что-то делать? Да, с наркоманией надо бороться. И сегодня, слава Богу, появились священники-врачи, которые с успехом лечат этих несчастных. Но главная задача - создавать такую культурно-образовательную среду, такой духовный климат в деревне, в микрорайоне, чтобы там даже места не было для такого зла, как наркотики. Благодать - мощное средство воспитания. У Амвросия Оптинского я прочитал (а он ссылается на Макария Великого), что благодать не может изменить только две вещи: характер прямой и жесткий и характер мягкий и уклончивый. Все остальное благодать изменить может.

Но для того чтобы ребенок полюбил Церковь и захотел в ней остаться, у него должен сложиться положительный опыт. Он окончит школу, войдет в жизнь и будет вспоминать о периоде воцерковления с радостью. Мы начали работать десять лет назад, и никого не выгонишь до сих пор. Нашим девочкам из капеллы по двадцать лет, некоторые из них уже замужем, но никто никуда не уходит. Нельзя же "закончить Церковь".

^ Современным детям на пути воцерковления приходится преодолевать две вещи. Первое - это очень тяжелое переживание одиночества. Наша жизнь в Церкви дает нам положительный опыт общения на приходе, положительный опыт нашего единства, того, что мы называем соборностью. Но при этом нельзя терять ни одного человечка, мы должны каждого ребенка высвечивать, чувствовать все, что связано с его именем, с уникальностью его личности. Мы разные, и надо подчеркивать уникальность каждого. Как на иконе "Троица": ангелы все разные, и лики у них разные, и в то же время они одно.

А второе, что надо преодолевать, - это уныние. Сегодня очень много унывающих. Преподобный Серафим Саровский часто говорил: "Не унывайте, бодрствуйте, трезвитесь". И апостол Павел тоже об этом пишет. Дети, особенно подростки, часто бывают подвержены унынию, пока не войдут в переживание, как мы говорим, личной Пасхи. У ребенка должен быть опыт пасхальной радости. Но если у нас, педагогов, такого опыта нет, то мы не можем поделиться им с ребенком. Воспитание - это питание. А чем? Благодатью. И эту благодать мы должны являть сами. Я лично понял очень простую вещь. Никаких методов воспитания нет и быть не может. С чем ты пришел к детям, то им и дашь. Есть благодать - значит, ты дашь ее ребенку, а нет благодати - значит, нет и неоткуда взять. Вот и все.

^ Вопросы и ответы

Расскажите, пожалуйста о том, как у вас строятся финансовые отношения с государством. Получают ли зарплату ваши педагоги и из какого источника?

Если речь идет об обучении ребенка музыке, то педагогу, понятное дело, платит государство. Но если служится Божественная литургия и горит свет в нашей церкви - за электричество платит уже церковь. Мы всё строго разграничили для властей мира сего, для того, чтобы кесарю дать кесарево. Но и кесарь должен обратить на нас внимание. Мы установили хорошие отношения с Министерством образования, с Департаментом образования и параллельно решаем богослужебные, концертные и профессиональные задачи, тем более что они часто совпадают. Кроме этого, у нас есть студия ремесел, есть школа борьбы.

Здесь уместно сказать несколько слов по поводу воспитания мальчиков. Сейчас в России сложилась трагическая ситуация из-за того, что на телевидении и в газетах идет шельмование русского народа. Это так разлагающе действует на молодежь, что, по сути дела, многие спиваются. Более или менее трезвыми остаются только спортсмены. У них хотя бы есть режим, они не могут пить. И поэтому мы много работаем с нашей городской школой борьбы. Это очень хорошая школа, в ней есть даже чемпионы мира, и мы открыли у себя филиал этой школы. Для чего нам это надо? В нашем городе есть сатанисты, и мы обязаны иметь юношей-воинов, которые могут себя защитить. Мы не агрессивны, но "наш бронепоезд" должен все время стоять на "запасном пути". Поэтому мы дружим с Тверским казачеством, и у нас есть мужской и юношеский казачий хор, есть секция борьбы самбо. В будущем мы планируем расширить эту часть работы, даже несколько военизировать эту область. Таким образом, в работу по воспитанию юношей мы включаем и борьбу, а не только пение в хоре. Я не пацифист по своей идеологии, пацифизм нам навязывали. Да, мы за мир, мы миротворцы. Но одно из основных качеств мужчины - мужество.

Плохо, когда мы видим вокруг неуравновешенных истеричных мальчиков. Но другой полюс - это грубость и матерщина. Хотелось бы пройти тесными вратами. Чтобы мальчик был не только мужественным, но и благородным. Нам приходится еще бороться за язык, за его чистоту. Благодать неоскудевающая, все врачующая, все восполняющая, делает так, что наши ребята матом не ругаются, хотя живут они в совершенно матерном мире. К сожалению, мир русской провинции - это мир сплошного мата.

^ А ваши ребята занимаются карате?

Карате у нас нет. У нас есть самбо и дзюдо. В карате есть моменты медитации, а это несовместимо с православной молитвой. Я против медитации, потому что она из другого мира. Я вам скажу, что когда проводятся чемпионаты мира по борьбе без правил, то побеждают в большинстве случаев самбисты. А дзюдо хоть и восточная борьба, но там медитации нет.

^ Откуда у вас педагоги, которые ведут школу борьбы, православные ли они?

Педагоги живут в нашем городе, они церковные люди, хотя так получилось не сразу. Директор городской школы борьбы верующий, он бывает у нас на всех праздниках. Наши тренеры тоже, конечно, верующие. А иначе все было бы бесполезно, потому что если педагог неверующий, то настоящего воспитания не получится, это мы хорошо знаем. Правда, у нас есть педагоги не то чтобы неверующие, но невоцерковленные.

^ Отец Борис, нас очень беспокоит проблема взаимоотношений детей, когда они предоставлены сами себе. Дети нашего прихода вот уже четыре года ездят в лагерь на Валдай, в Иверский монастырь. В этом году поехали, в основном, подростки. Детям там очень хорошо, они счастливы, у них есть опыт единства, о котором вы говорили. Они очень подружились, сроднились, ходят на богослужения, поют за Литургией. Казалось бы, все замечательно, кроме одного: досуг у них сугубо нецерковный. Они помолились на службе, поработали на послушаниях, а потом возвращаются в лагерь и, по-дружески общаясь друг с другом, отдыхают, слушают музыку (все берут плееры с собой). Появляется пиво, начинаются ухаживания... Этим детям 13-15 лет.

А сколько пива они пьют? Они что, пьяными становятся?

А какое это имеет значение, разве это важно?

Да, конечно, важно. Например, едет наш хор с концерта. Концерт был удачным. Ребятам уже семнадцать-восемнадцать лет. Я считаю, что если они выпьют по глотку сухого вина, то в этом нет ничего страшного.

Когда дети за трапезой, это совсем другое. А тут дети отдыхают и не могут быть каждую минуту на глазах у взрослых.

Да, это другое дело, но вы сами такое допустили...

Да, видимо, допустили. Вот я и хочу спросить вас, как тут быть, ведь у вас дети тоже отдыхают в лагере и тоже есть проблема досуга.

Нет, у нас более строго. Мы наблюдаем жизнь наших детей на выезде и стараемся организовать ее разумно. У нас день начинается и кончается молитвой, хотя, например, когда мы были в Париже, то в последний день очень трудного, тяжелого проекта была разрешена дискотека. Она продолжалась до двух часов ночи. Юношам и мужчинам мы разрешили выпить немного вина, девушкам тоже дали по глоточку, они танцевали, но никаких романов в нашем присутствии быть не могло.

^ Как вы относитесь к скаутскому движению?

Я хорошо отношусь к скаутам, но это имеет отношение больше к лагерной жизни. Нам тоже отдали бывший лагерь, разворованный, сейчас его будут ремонтировать. Но это будет наш лагерь, лагерь "Новой Корчевы". У него будет своя стихия, свое лицо. Лагерь должен быть православным, там должна быть ежедневная молитва, по воскресным дням - Божественная литургия. Но в то же время есть возможность посидеть у костра, поговорить. Можно допустить танцы и другие вещи, которые свойственны лагерной жизни. В лагере должно быть самоуправление, которое я понимаю как помощь тем, кто обслуживает детей; никакого иждивенчества быть не может. Священник должен периодически появляться в лагере. А если он поехал вместе с ребятами, то это совсем хорошо: есть возможность поближе познакомиться с ними, пообщаться, но не назидать все время, не проповедовать, а беседовать. Хорошо и песни вместе попеть. Дети должны радостные из лагеря уехать. Мы сами подготавливаем их к тому, что они потом во все тяжкие пускаются. Не надо бояться мира, надо Господа бояться. Ничего нет плохого в песнях Окуджавы у костра, а песни отца Романа, которыми дети умиляются, очень красивые. Все должно быть умно, и не надо заковывать их в кандалы. Но дисциплина, конечно, необходима.

Я работаю в техникуме, и, хотя там, конечно, мат-перемат стоит, у меня есть очень хорошие ученики, в основном, мальчики. Они тянутся к Православию. Из верующих я там одна, а хотелось бы создать какую-то систему. Мы ездили с ребятами в монастыри, и они с удовольствием отправляются в такие поездки, у меня даже очередь стоит на год вперед. При мне они уже матом не ругаются, это наше достижение, но между собой продолжают. Как бы вы посоветовали проводить работу по воцерковлению детей в такой ситуации?

А когда вы ездили, например, в Сергиев Посад, вы там молились или это была, скорее, экскурсия?

Я рассказывала им про Сергия Радонежского, они прикладывались к мощам, к иконам, я объясняла им смысл этого, рассказывала, где какая икона. Но, конечно, они не причащались.

Ребенка надо воспитывать, когда он лежит поперек лавки, а когда он ляжет вдоль, мы уже очень во многом опоздали, - говорю это по опыту преподавания библейской истории в обычной школе. Мы не можем сделать так, чтобы нецерковные дети пришли в церковь и стояли на службе. Они этого не выдержат. Опыт показывает, что таким ребятам бывает сложно выстоять даже час. Многого вы в техникуме не сможете сделать, обольщаться не надо. Вы говорите, что они сами рвутся в храм. А зачем они рвутся? Ведь молиться они не хотят, они хотят общаться. У них настолько все испорчено, что душа трепещет, а восстать не может. И дай Бог, если из них пять человек будут ходить в церковь, - такое возможно. Но вы должны им проторить дорогу к конкретному приходскому храму. Пришли в храм - стойте, молитесь. А завтра, через месяц-два, скажете: нельзя ни есть, ни пить, будете исповедоваться и причащаться. И батюшка этого храма должен понять, что надо мягко, с радостью их встретить. Вам будет очень тяжело, но действовать нужно только так - привести в определенный храм, к конкретному священнику, у которого есть вкус к такой работе.

Мы ходили в Новоспасский монастырь, и среди нас был человек, который находится под следствием, его разыскивает милиция. Он увидел фреску Страшного Суда и заплакал. Очень жалко его, потому что он неплохой парень, а все кончится для него плохо. И таких кандидатов в тюрьму в этом техникуме очень-очень много.

У вас есть два дела, которые вы можете делать. Первое - пытаться их воцерковлять в конкретном приходе (хотя и то, что вы делаете, уже очень хорошо). И второе - плакать за них и молиться...

^ Может быть, к ним стоит привести священника?

Это вопрос непростой. Я раньше очень переживал, что не все священники имеют в своем приходе воскресные школы, осуждал их за это. А сейчас понял, что нельзя требовать от человека, чтобы он стал педагогом. Ведь для этого надо чувствовать вкус и призвание к педагогической работе, иметь любовь к детям. Может быть, у священника другое социальное служение. Надо попробовать разыскать такого батюшку, который согласится прийти к ним. Ну а вы, как жена-мироносица, будете ему помогать, станете готовить почву.

Наш Православный центр в Царицыно во многом обязан вам, отец Борис, вашему опыту работы в Конаково. Теперь у нас есть опыт организации подобного центра и в столице, так как мы создали в Москве похожую структуру, чтобы можно было эффективно работать с детьми. А в чем вы видите главную идею перерастания воскресной школы в центр, ведь это качественно иная ступень? Чего мы должны достичь в итоге?

Главная идея в том, чтобы открыть истину как можно большему количеству людей. И организационные формы могут быть любые. Может произойти отпочкование, как это было у нас, когда внутри Центра начались конфликты между педагогами. Не было у нас профессионального пения - не было и амбиций. Стали профессионально петь - появилась гордыня, тщеславие: кто главнее, кто сядет одесную, кто ошую. Это палка о двух концах. Непрофессионально поем - кому мы тогда нужны? Да и слушать тяжело. Не общаемся с государством - хорошо, но зато денег нет и организация слабая. Общаемся с государством - кесарь выдвигает свои требования. И так во всем. Надо просто пытаться удерживать тот принцип, который мы имеем от Халкидонского собора, - о неслиянном сосуществовании двух природ, Божественной и человеческой, во Христе. И этот принцип должен быть перенесен нами на образовательную почву. С одной стороны, мы должны открыть ребенку Царствие Божие, благодать, которая, впрочем, уже есть в его сердце, - "Царствие Божие внутри вас" (Лк. 17, 21), - а с другой, мы должны сделать все таким образом, чтобы ввести ребенка в мир адаптированным - не приспособленцем, а человеком, в котором есть нравственный залог, позволяющий ему существовать в этом мире, и этот залог - наша вера. И в то же время мы должны выпустить в мир современного ребенка, ведь он попадает в век компьютеров, в век интернета. Это реальность, и никуда мы от этого не уйдем, нравится нам это или нет. Мне многое не нравится, но надо быть реалистом.

Мне недавно попались письма прп. ^ Амвросия Оптинского, где он отвечает одному человеку: "Ты все спрашиваешь, что будет. А ты забыл слова апостола Павла: "Не ведением ходим, а верой"". Незнание - это тоже вещь неплохая, надо искренне жить, с верой, а там - что Бог даст. Опыт XIX века нам в чем-то поможет. Отец Иоанн Кронштадтский тридцать семь лет в гимназии работал, и мы можем у него многому поучиться, хотя стройной образовательной системы у нас больше нет, все разрушено. А сами мы, как слепые котята, делаем первые шаги. Но ничего - уже многое построили с помощью Божией.

Каково отношение вашего Центра к родителям ваших учеников, ведется ли с ними какая-нибудь работа? Бывало ли у вас так, чтобы через детей к вам приходили целые семьи?

Когда мы работаем с детьми, мы понимаем, что на этом работа не заканчивается. Конечно, мы хотели бы, чтобы вся семья пришла в Церковь. Ведь Церковь должна являть собой полноту. У нас есть опыт, когда родители постепенно воцерковлялись. Сначала они говорили своему ребенку: "Ну, ты к отцу Борису ходи, пой, там матом не ругаются, - а в Бога-то не верь, не надо, Бога-то нет". Это мне одна девочка на исповеди рассказала. Я ей говорю: "У тебя мама очень хорошая, но она прожила тяжелую жизнь, видишь, какие глупости она говорит. Давай вместе за неё помолимся, чтобы она пришла ко Господу". Никогда не надо говорить, что мама плохая. Мама не бывает плохой. И ребенок начинает молиться за свою маму Божией Матери, Богу. И постепенно все получается. А ведь это очень важно - сформировать полноту прихода. Это есть детско-взрослое братство - и стар и млад должны быть в Церкви. Все складывается не сразу, это очень тяжелое строительство...

Но конкретно с родителями никто не работает. Что такое вообще "работать с родителями"? Надо вместе жить. Что такое воспитание? Это совместная жизнь.

Все получается естественно, складывается из наших дел, из самой жизни прихода. У нас, например, сначала была всего одна кухарка, а когда мы стали делать воскресные обеды, то народ увеличился - из сел стали приходить. Больше мам начало помогать. Мамы сначала бывают на концертах и держат пальто своих детей, потом приходят на воскресную Литургию и так постепенно остаются в Церкви. И я не могу даже объяснить, как это получается. Это приходская стихия радости общения и благодати.

А папы?

И папы тоже есть, но их гораздо меньше. У нас вообще город сложный, тяжелый по составу, "101-й километр". Мы к папам относимся как к детям. Например, приходят креститься муж и жена. Спрашиваешь: "Вы в Бога-то верите?" А папа: "А? Чего-чего, в Бога-то? Я креститься пришел, квитанцию, что ли, нужно?" Жена, скажем, доярка, муж - скотник, но она говорит о своих грехах, она свою жизнь анализирует, осмысливает, а он молчит, ему нечего сказать. Помните, в Евангелии о званных на брачный пир, там один все молчал. Молчание-то не всегда золото - не в брачной он был одежде. Матерщина приводит к тому, что человек становится бессловесной тварью. Это беда русского человека, его трагедия и грех.

^ У нас такая проблема: внедрение в общеобразовательную школу. Какие у вас соображения по этому поводу?

Первое мое соображение - слово "внедрение" мне не нравится. Мы что, шпионы какие? Давайте я задам вопрос: как к вам относятся директор и завуч?

Директор - положительно, а завуч - отрицательно. Директор хочет с нами работать, а завуч мешает.

Вот это уже конкретно. Сказать можно вот что. Когда мы работаем только в школе и реально не воцерковляем детей, то тогда нами может быть поставлена скромная задача - формирование у ребенка православного мировоззрения. Но это возможно только в младших классах, в старших - почти бессмысленно. Вас будут воспринимать как одного из учителей.

Информация не главное, хотя, конечно, надо знать, что сначала был Авраам, а потом - Исаак, а не наоборот, и это не нужно путать. Но главное что-то совсем другое, главное - сердечность. Отец Сергий Булгаков говорил, что когда он был безбожником и переживал тяжелый кризис, то его спасло только одно воспоминание. Однажды, еще мальчиком, он вышел Рождественской ночью во двор, и были такие звезды, такая ночь, что он почувствовал, как всё славит родившегося на свет Спасителя. Всё пело: "Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение!" И это воспоминание потом вытащило его из болота нигилизма. И с самого начала мы должны акцентировать внимание именно на сердечном восприятии веры и постепенно приводить детей в церковь.

Мне очень запал в душу ваш рассказ о том, как за мальчиком бежали ребята и дразнили его "попик". В связи с этим у меня возник вопрос: как научить ребенка общаться с миром, который, по сути, противостоит нам? Хорошо, если ребенок внутренне сильный, а если нет? Ведь дети часто ломаются...

Никогда не нужно подчеркивать свою "особенность". Например, в школе у моей дочери знают, что ее папа - священник, но на это не обращают особого внимания. Она ведет себя обычным образом. То есть мы не должны внешне выделяться, экстравагантности не должно быть. Все должно быть естественно. Если мы говорим о светской школе, не надо постоянно выпячивать свою церковность.

Хотел бы еще раз отметить, что светское и духовное в нашем воспитании должны сочетаться естественно, с отданием приоритета духовному. Это как в человеке: дух, душа и тело. И главное, как говорил преподобный Амвросий Оптинский: "Всех люби и никого не осуждай". Или у апостола Павла: "Любовь всё покрывает, всему верит, всего надеется... Любовь никогда не престает, хотя и ...языки умолкнут, и знание упразднится" (1 Кор. 13,7). Наша любовь и Божия благодать - вот главное, что мы можем дать детям.

Одноименная глава книги: В начале пути... М.: Храм Трех Святителей на Кулишках, 2002






Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад icon01. 06. 05 "Весточка"
Свыше пятидесяти лет в Алчевске существует детско-юношеский клуб физической подготовки

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconРубежанский городской совет пятый созыв
«Положением о детско-юношеской спортивной школе», утвержденного постановлением Кабинета Министров Украины от 05. 11. 2008г. №993,...

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconРегламент международного детско-юношеского турнира по футболу
Международный детско-юношеский турнир «Артековская весна 2014» (далее – Турнир), проводится с целью развития и популяризации массового...

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconРубежанский городской совет
«Типовым Положением о спортивных школах Госкомспорта Украины», утвержденного постановлением Кабинета Министров Украины от 05. 11....

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconИстребитель закона
Соболевым. Десять лет Василий Балуев искал Ивана Терентьевича Парамонова и Ульяну Митину по всей России и за ее пре-делами, десять...

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconБолгария. Золотые пески: IV международный многожанровый детско-юношеский...

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconВсеукраинский научно-практический семинар Центр туризма, краеведения, спорта и экскурсий
Исходя из того, что краеведение и детско-юношеский туризм имеют мощный воспитательный потенциал, вся деятельность педколлектива Центра...

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconДесять лет шутя…1
...

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconАктивные и познавательные программы, комфортабельное проживание по...
Международный детско-юношеский центр «Черноморская мечта» расположен в южной части болгарского побережья, в большом заливе, на одном...

Наш детско-юношеский центр \"Новая Корчева\" образовался десять лет назад iconПоложение о Всеукраинских соревнованиях по спортивному ориентированию «Кубок Памяти»
Организатор: Лубенский городской детско-юношеский клуб спортивного ориентирования и туризма «Валтекс»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<