Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001




НазваниеПеревод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001
страница79/81
Дата публикации30.04.2013
Размер12.2 Mb.
ТипРеферат
uchebilka.ru > Психология > Реферат
1   ...   73   74   75   76   77   78   79   80   81
лимфы, хотя их профессия и специфический подход к человеку с позиции
физического недуга искушает гораздо чаще, нежели непрофессионалов,
рассматривать психическое как конечный продукт, зависимый от физиологии
желез. Humours ("соки" человеческого организма) сегодняшней медицины не
являются больше старыми телесными выделениями, но оказываются более тонкими
гормонами, иногда до значительной степени влияющими на "темперамент", если
определять последний как интегральную сумму эмоциональных реакций. Целостный
телесный склад, его конституция в самом широком смысле имеют весьма тесную
взаимосвязь с психологическим темпераментом, так что мы не вправе обвинять
врачей, если они рассматривают психические явления в значительной степени
зависимыми от тела. В каком-то смысле психическое и есть живое тело, а живое
тело - одушевленная материя; так или иначе, существует нераскрытое единство
психики и тела, нуждающееся как в физическом, так и в психическом изучении и
исследовании, другими словами, это единство с необходимостью и в равной
степени оказывается в зависимости как от тела, так и от психики, и
настолько, насколько к тому склоняется сам исследователь. Материализм XIX
века утвердил первенство за телом, оставив психическому статус чего-то
вторичного и производного, позволив ему не больше реальности, чем так
называемому "эпифеномену". То, что утвердило себя как хорошая рабочая
гипотеза, а именно что психические явления обусловлены физическими
процессами, с приходом материализма стало философской презумпцией. Любая
серьезная наука о живом организме отвергнет такую презумпцию, так как, с
одной стороны, она постоянно имеет в виду, что живая материя является все
еще не разгаданной тайной, а с другой - имеется достаточно объективных
свидетельств, чтобы распознать наличие совершенно несоединимого разрыва
между психическими и физическими явлениями, так что психическая область
является не менее таинственной, чем физическая.
Материалистическая презумпция оказалась возможной только в последнее
время, когда представление человека о психическом, менявшееся на протяжении
многих веков, смогло освободиться от старых взглядов и развиться в
достаточно абстрактном направлении. Древние представляли психическое и
телесное вместе как неразделимое единство, поскольку были ближе к тому
первобытному миру, в котором моральная трещина еще не пролегла через
личность, а непросвещенное язычество все еще чувствовало себя
нераздельно-единым, детски-невинным и не обремененным ответственностью.
Древние египтяне все еще сохранили способность предаваться наивной радости
при перечислении тех грехов, которых они не совершили: "Я не отпустил ни
одного человека голодным. Я никого не заставил плакать. Я не совершил
убийства" и так далее. Герои Гомера плакали, смеялись, гневались,
перехитряли и убивали друг друга в мире, где подобные вещи считались
естественными и очевидными как для людей, так и для богов, и олимпийцы
развлекались, проводя свои дни в состоянии неувядающей безответственности.
Это происходило на таком архаическом уровне, на котором существовал и
выживал дофилософский человек. Он всецело пребывал в тисках собственных
эмоций. Все страсти, от которых закипала его кровь и колотилось сердце,
которые ускоряли его дыхание или заставляли затаить его вовсе или
выворачивали его внутренности наизнанку, - все это было проявлением "души".
Поэтому он поместил душу в область диафрагмы (по-гречески phren, что также
означает "разум") и сердца. И только у первых философов место разума стало
приписываться голове. Но еще и сегодня существуют племена у негров, чьи
"мысли" локализованы, главным образом, в области живота, а индейцы Пуэбло
"думают" с помощью своего сердца, - только сумасшедший думает своей головой,
говорят они. На этом уровне сознания существенным является переживание
чувственных взрывов и ощущение самоединства. Однако одновременно безмолвным
и трагическим для архаического человека, начавшего думать, стало появление
дихотомии, которую Ницше положил у дверей Заратустры: обнаружение пар
противоположностей, разделение на четное и нечетное, верхнее и нижнее,
доброе и злое. Это была работа древних пифагорейцев, ставшая их учением о
моральной ответственности и серьезных метафизических последствиях греха,
учением, которое постепенно в течение веков просачивалось во все
общественные слои, главным образом, благодаря распространению орфических и
пифагорейских мистерий. Даже Платон использовал притчу о белых и черных
лошадях, чтобы проиллюстрировать неподатливость и полярность человеческой
психики, а еще раньше мистерии провозглашали учение о добре, вознаграждаемом
в грядущем, и зле, наказываемом в аду. Эти учения не могли быть отвергнуты
как мистический вздор и обман философов из "лесной глуши", о чем заявлял
Ницше, или как сектантское ханжество, так как уже в VI веке до н. э.
пифагореизм был чем-то вроде государственной религии на всей территории
Graecia Magna (Великой Греции). Кроме того, идеи, составлявшие основу этих
мистерий, никогда не умирали, но пережили философский ренессанс во II веке
до н. э., когда оказали огромное влияние на мир александрийской мысли. Их
столкновение с пророчеством Ветхого Завета привело впоследствии к тому, что
можно назвать началом христианства как мировой религии.
Теперь уже из эллинистического синкретизма возникает разделение людей
на типы, что было совершенно не свойственно "гуморальной" психологии
греческой медицины. В философском смысле, здесь и возникли градации между
парменидовскими полюсами света и тьмы, верха и низа. Людей стали
подразделять на гиликов (hylikoi), психиков (psychikoi) и пневматиков
(pneumaticoi), выделяя соответственно материальное, психическое и духовное
бытие. Подобная классификация не является, конечно, научной формулировкой
сходств и различий - это критическая система ценностей, основанная не на
поведении и внешнем виде человека как фенотипа, а на определениях
этического, мистического и философского свойства. Хотя последние и не
являются в точности "христианскими" понятиями, они тем не менее составляют
неотъемлемую часть раннего христианства во времена Святого Павла. Само его
существование является неопровержимым доказательством того раскола, который
возник в первоначальном единстве человека, целиком пребывавшего во власти
своих эмоций. Перед этим человек представал обыкновенным живым существом и
оставался в таком качестве лишь игрушкой опыта, своих переживаний,
неспособный к какому-либо рефлективному анализу относительно своего
происхождения и своей судьбы. И теперь вдруг он обнаружил себя стоящим перед
тремя судьбоносными факторами - наделенный телом, душой и духом, перед
каждым из которых он имел моральные обязательства. Предположительно уже при
рождении было решено, проведет ли он свою жизнь в гилическом или
пневматическом состоянии или же в каком-то неопределенном местоположении
между ними. Прочно укоренившаяся дихотомия греческого разума сделала
последний более острым и проницательным, а результирующий ее акцент
значительно сместился теперь на психическое и духовное, что привело к
неизбежному отделению от гилической области тела. Все наивысшие и конечные
цели лежали в моральном предназначении человека, в его духовном сверхмирском
и сверхземном конечном пребывании, и отделение гилической области
превратилось в расслоение между миром и духом. Таким образом, первоначальная
учтивая мудрость, выраженная в пифагорейских парах противоположностей,
сделалась страстным моральным конфликтом. Ничто, однако, не способно так
взбудоражить наше самосознание и настороженность, как состояние войны с
самим собой. Едва ли можно помыслить о каком-либо другом более эффективном
средстве пробудить человеческую природу из безответственного и невинного
полусна первобытной ментальности и привести ее к состоянию осознанной
ответственности.
Этот процесс называется культурным развитием. Он в любом случае
является развитием человеческой возможности различения и способности к
суждению - сознания вообще. С возрастанием знания и повышением критических
способностей были заложены основы для повсеместного последующего развития
человеческого разума с точки зрения (с позиции) интеллектуальных достижений.
Особым умственным продуктом, далеко превзошедшим все достижения древнего
мира, стала наука. Она закрыла трещину между человеком и природой в том
смысле, что, хотя человек и был отделен от природы, наука дала ему
возможность вновь отыскать свое соответствующее место в естественном порядке
вещей. Однако его особая метафизическая позиция должна была быть выброшена
при этом за борт, отвергнута настолько, насколько она не была обеспечена
верой в традиционную религию, - откуда и возник известный конфликт между
"верой и знанием". Во всяком случае, наука осуществила превосходную
реабилитацию материи, и в этом отношении материализм может даже
рассматриваться как акт исторической справедливости.
Но одна, безусловно весьма важная, область опыта, сама человеческая
психика, на очень долгое время осталась заповедной областью метафизики, хотя
после Просвещения и делались все увеличивавшиеся серьезные попытки сделать
ее доступной научному исследованию. Первые экспериментальные опыты были
сделаны в области чувственных восприятий, а затем постепенно перешли в сферу
ассоциаций. Эта исследовательская линия проложила путь экспериментальной
психологии, и ее кульминацией стала "физиологическая психология" Вундта.
Более описательный подход в психологии, с которым вскорости вошли в контакт
медики, получил развитие во Франции. Его главными представителями были Тэн,
Рибо и Жане. Данное направление, главным образом, характеризовало то, что в
нем психическое подразделялось на отдельные механизмы или процессы. В свете
этих попыток на сегодня существует подход, который можно было бы назвать
"холистическим" - систематическое наблюдение психического как целого. Многое
указывает на то, что это направление зародилось в определенном
биографическом типе, в частности в том типе, который в древнюю эпоху, также
имея свои специфические преимущества, описывался как "удивительная судьба".
В этой связи я думаю о Юстине Кернере и его Seeress of Prevorst и о случае
Блумхардта-старшего и его медиуме Готтлибине Диттусе. Однако, чтобы быть
исторически справедливым, я должен не забыть упомянуть средневековую Acta
Sanctorum.
Эта линия исследования продолжилась и в более поздних работах,
связанных с именами Уильяма Джемса, Фрейда и Теодора Флурной (Flournoy).
Джемс и его друг Флурной, швейцарский психолог, сделали попытку описать
целостную феноменологию психического, а также обозреть ее как нечто
целостное. Фрейд также, как врач, взял за исходную точку целостность и
неразделимость человеческой личности, хотя, в соответствии с духом времени,
он ограничился исследованием инстинктивных механизмов и индивидуальных
процессов. Он также сузил картину человека до целостности весьма важной
"буржуазной" коллективной личности, и это с неизбежностью привело его к
философски односторонним интерпретациям. Фрейд, к несчастью, не выдержал
искушений медика и все психическое свел к телесному, сделав это в манере
старых "гуморальных" психологов, не без революционных жестов в сторону тех
метафизических заповедников, к которым он питал священный страх.
В отличие от Фрейда, который после правильного психологического старта
повернул назад в сторону древнего предположения о верховенстве
(суверенитете, независимости) физической конституции и попытался вернуться
обратно в теорию, в которой инстинктивные процессы обусловлены телесными, я
начинаю с предпосылки о верховенстве психического. Так как телесное и
психическое в некотором смысле образуют единство - хотя в проявлениях своей
природы они совершенно различны, - мы не можем не приписать реальность
каждому из них. Пока у нас нет способа постигнуть это единство, не остается
ничего другого, как изучать их отдельно и временно относиться к ним как к не
зависящим друг от друга, по крайней мере по своей структуре. Но то, что они
не таковы, можно наблюдать каждый день на самих себе. Хотя если бы мы
ограничились только этим, то никогда не были бы в состоянии понять что-либо
в психическом вообще.
Теперь же, если мы предположим независимое верховенство психического,
то освободим себя от - на данный момент - неразрешимой задачи сведения
проявлений психического на нечто определенно физическое. Мы можем затем
принять проявления психического как выражения его внутреннего бытия и
попытаться установить определенные сходства и соответствия или типы. Поэтому
когда я говорю о психологической типологии, то имею под этим в виду
формулировку структурных элементов психического, а не описание психических
проявлений (эманации) индивидуального типа конституции. Последнее, в
частности, рассматривается в исследованиях о строении тела и характере
Кречмера.
В своей книге "Психологические типы" я дал подробное описание
исключительно психологической типологии. Проведенное мной исследование
основывалось на двадцатилетней врачебной работе, позволившей мне тесно
соприкоснуться с людьми самых разных классов и уровней со всего мира. Когда
начинаешь молодым доктором, то голова все еще полна клиническими случаями и
диагнозами. Со временем, правда, накапливаются впечатления совершенно иного
рода. Среди них - ошеломляюще огромное разнообразие человеческих
индивидуальностей, хаотическое изобилие индивидуальных случаев.
Специфические обстоятельства вокруг них, и прежде всего сами специфические
характеры, и создают клинические картины, картины, которые, даже при всем
желании, могут быть втиснуты в смирительную рубашку диагноза только силой.
Тот факт, что определенное расстройство может получить то или иное имя,
выглядит совершено несоответствующим рядом с ошеломляющим впечатлением,
свидетельствующим, что все клинические картины являются многочисленными
подражательными или сценическими демонстрациями определенных конкретных черт
характера. Патологическая проблема, к которой все и сводится, фактически не
имеет ничего общего с клинической картиной, а, по сути, является выражением
характера. Даже сами комплексы, эти "ядерные элементы" невроза, являются
среди прочего простыми сопутствующими обстоятельствами определенного
характерологического предрасположения. Легче всего это увидеть в отношении
пациента к своей родительской семье. Скажем, он является одним из четырех
детей у своих родителей, не самым младшим и не самым старшим, имеет то же
самое образование и обусловленное поведение, что и другие. Однако он болен,
а они здоровы. Анамнез показывает, что вся серия воздействий, которым он,
как и другие, был подвержен и от которых все они страдали, имела
патологическое влияние только на него одного - по крайней мере внешне, по
всей видимости. В действительности, эти воздействия и в его случае не были
этиологическими факторами, и в их фальшивости нетрудно убедиться.
Действительная причина невроза лежит в специфическом способе, которым он
реагирует и ассимилирует эти влияния, исходящие из окружающей среды.
В сравнении множества подобных случаев мне постепенно становилось ясно,
что должны быть две фундаментально разные общие установки, которые делят
людей на две группы, обеспечивая всему человечеству возможность
высокодифференцированной индивидуальности. Поскольку очевидно, что это не
сам случай как таковой, то можно сказать лишь, что данная разница установок
оказывается легко наблюдаемой, только когда мы сталкиваемся с относительно
1   ...   73   74   75   76   77   78   79   80   81

Похожие:

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconЖизнь счастливого человека (А. Маслоу)
«ммк», №2010 опубликовал эту статью, подготовленную по материалам книг «Классики менеджмента» / Под ред. М. Уорнера: Пер с англ под...

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconЕ. Базанов, А. Дубянский, Н. Перевезенцева Художник А. Борина Верстка...
Б25 Маркетинговые коммуникации: интегрированный подход / Перевод с англ под ред. С. Г. Бо­жук. — Спб: Питер, 2001. — 864 с.: ил....

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconБ. Керниган, Д. Ритчи Язык программирования Си Издание 3-е, исправленное...
К36 Язык программирования Си.\Пер с англ., 3-е изд., испр. Спб.: "Невский Диалект", 2001. 352 с.: ил

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconКнига адресована широкому кругу серьезных читателей, в том числе...
Пер с англ под ред. В. Г. Трилиса. — К.: «София»; М.: Ид «София», 2003. — 336 с

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconЭймор Д. Электронный бизнес: эволюция и/или революция.: пер с англ
Дойль П. Маркетинг, ориентированный на стоимость / Пер с англ под ред. Ю. Н. Каптуревского. Спб: Питер, 2001. 480с

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconКраткое пособие по практическим умениям Под редакцией проф. Д. Ф. Костючек
Акушерство и гинекология: Краткое пособие по практическим умениям / Под ред. Д. Ф. Костючек. Спб: Спбгма, 2001. 116 с

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconИммануэль Валлерстайн. Анализ мировых систем и ситуация в современном...
Книга представляет собой первый в нашей стране сборник статей одного из самых интересных западных историков и социологов американца...

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconЯсные сны
Перевод: А. П. Исаева Л. А. Маклакова под ред. Л. И. Жеребцова Редактор: И. Старых

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconКухлевский Д. С, Радченко М. Г. П84 Профессиональная разработка в...
П84 Профессиональная разработка в системе 1С: Предприятие 8 (+CD) / Под ред. М. Г. Радченко. — М.: «1с-паблишинг»; спб.: Питер, 2006....

Перевод: София Лорие (под ред. В. Зеленского), Спб.: Азбука, 2001 iconФигуры Танатоса: Искусство умирания. Сб статей / Под ред. А. В. Демичева,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<