Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil»




Скачать 330.58 Kb.
НазваниеКнига III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil»
страница1/3
Дата публикации06.05.2013
Размер330.58 Kb.
ТипКнига
uchebilka.ru > Психология > Книга
  1   2   3
ПЕРЕВОДЫ:
Семинар д-ра Жака Лакана. Книга III: Психозы I. Введение к вопросу психозов Перевод П. Скрябина

Семинар д-ра Жака Лакана. Книга III: Психозы IV. «Я возвращаюсь от колбасника» Перевод Э.Лаванан

Под общей редакцией Пьера Скрябина
СЕМИНАР ДОКТОРА ЖАКА ЛАКАНА

Психозы, Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» (Порог), Paris, 1981.

Книга III: Психозы I

ВВЕДЕНИЕ К ВОПРОСУ ПСИХОЗОВ

Шизофрения и паранойя.

Г-н Де Клерамбо.

Миражи понимания.

От Verneinung (Отрицание) do

Verwerfung (Отклонение).

Психоз и психоанализ.

В этом году начинается вопрос о психозах.

Я говорю вопрос, потому что нельзя сразу говорить о лечении психозов, как вам об этом было сообщено в первой записке, и еще менее о лечении психоза у Фрейда, так как он об этом никогда не говорил иначе, как весьма намекающим образом.

Мы будем исходить из фрейдовской доктрины, чтобы оценить, что она привносит в этой области, но не преминем ввести понятия, которые мы выработали в течение прошлых лет, а также обсудить все проблемы, которые психозы ставят

Речь шла менее о концепции, чем о клинике, впрочем, очень тонкой.

Вот приблизительно, я ни в чем не преувеличиваю, в каком положении находились мы во Франции вследствие распространения труда г-на Жениль-Перрена о Параноической конституции, который заставил превалировать характерологическое понятие аномалии личности, главным образом состоящей из того, что можно назвать - стиль книги несет печать этого вдохновения - извращенной структурой характера. Как со всяким извращенным, случалось, что параноик переходил границы и впадал в это ужасное безумие, чрезмерное преувеличение черт его несносного характера.

Эта перспектива может быть определена как психологическая, склоняющаяся к психологии или даже психогенетическая. Все формальные ссылки на органическую основу, например, темперамент, ничего не меняют - на самом деле это был психологический генезис. Что-то определяется и оценивается в известном плане, и из этого следует непрерывное развитие с автономной связностью, которая самодостаточна в своем собственном поле. Вот в чем все это в общем касалось психологии, несмотря на отрицание этого взгляда, которое мы находим в сочинениях автора.

В моем тезисе я попытался продвинуть новый взгляд. Я был еще, конечно, молодым психиатром, и и был введен туда в большой мере при помощи работ, непосредственного преподавания и, осмелюсь сказать, близостью с кем-то, сыгравшим очень важную роль во французской психиатрии того времени - это г-н де Клерамбо, о личности, деятельности и влиянии которого я скажу в этой вступительной речи.

Для тех из вас, кто имеют лишь приблизительное понятие о его произведениях или знакомы с ними понаслышке - таковых должно быть некоторое число - г-н де Клерамбо считается яростным защитником крайней органицистской концепции. Таково было, безусловно, явно выраженное намерение многих его теоретических изложений. Тем не менее, я не думаю, чтобы от подобного взгляда могла возникнуть правильная перспектива не только относительно влияния,

которое действительно имели его личность и учение, но и относительно истинного значения его открытий.

Это труд, который, вне зависимости от своих теоретических целей, имеет конкретную клиническую ценность -велико число клинических синдромов, которые были выявлены Клерамбо совершенно оригинальным образом и которые с тех пор полностью включены в достояние психиатрического опыта. Он принес драгоценные вещи, не замеченные до него и не продолженные после: я говорю о его изучении психозов, вызванных токсичными веществами. Одним словом, в разряде психозов Клерамбо остается безусловно необходимым.

Понятие о мысленном автоматизме по-видимому поляризовано в произведениях и в учении Клерамбо заботой показать фундаментально анидеический характер, по его выражению, феноменов, которые проявляются в эволюции психоза; это означает не соответствующий последовательности идей - к сожалению, это не имеет больше смысла, чем речь господина. Это определение происходит в зависимости от предполагаемой понятности. Первая ссылка на понятность служит для определения того, что как раз нарушает это и представляется как непонятное.

Было бы преувеличением сказать об этом предположении, что оно наивно - несомненно, нет ничего более обыденного - и, боюсь, еще у вас, по крайней мере у многих среди вас. Главный прогресс психиатрии с момента введения исследовательского движения, называемого психоанализом, состоял, как думают, в восстановлении смысла в цепи феноменов. Само по себе это не является ложным. Но ложным является воображать, что смысл, о котором идет речь - это то, что понимается. То новое, чему мы научились, - вот какова общая мысль в ординаторских, выражение sensus commune психиатров, - это понимать больных. На самом деле это чистый мираж.

Понятие понимания имеет очень четкое значение. Это побуждение, из которого Ясперс сделал, под именем связи понимания, стержень всей своей так называемой общей психопатологии. Речь идет о том, чтобы думать, что сущест-

Если забыть о рельефности, основное побуждение психоанализа, мы к этому возвращаемся, - то, что естественно является постоянной, ежедневно констатируемой склонностью психоаналитиков - ко всяческим мифам, сформировавшихся начиная с эпохи, которую нам остается определить и которая находится приблизительно в конце XVIII-ro века. Миф о единстве личности, миф о синтезе, миф о высших и низших функциях, неясность относительно автоматизма, все эти типы организации объективного поля ежеминутно показывают трещины, разделение, разрыв, отрицание фактов, незнание самого непосредственного опыта.

После всего сказанного, не следует ошибаться - я не впадаю здесь в миф непосредственного опыта, который есть основа того, что называют психологией или даже экзистенциальным психоанализом. Непосредственный опыт не имеет привилегии задержать нас, овладеть нами более, чем в любой другой науке. Он ни в коем случае не является мерой того, к чему мы в конце концов должны прийти. В этом смысле фрейдовское учение соответствует тому, что происходит в других научных областях - настолько отличающихся от того, из чего состоит наш миф, что мы должны их постигать - оно вводит в бой побуждения, которые находятся за пределами непосредственного опыта и которые нельзя понять ощутимым образом. Как и в физике, то, что мы принимаем во внимание - это не цвет в своем ощутимом и различаемом прямым опытом характере, это что-то, находящееся позади и его обуславливающее.

Фрейдовский опыт вовсе не предконцептуален. Это не чистый опыт. Это опыт, впрямую структурированный чем-то искусственным, которое является аналитической связью, какой она создается признанием субъекта врачу и тем, что врач из этого производит. Все вырабатывается именно начиная с этого основного оперативного приема.

Благодаря этому напоминанию вы, наверное, уже узнали эти три разряда, о важности которых для понимания чего бы то ни было, касающегося аналитического опыта - а именно

символического, воображаемого и реального, - я постоянно твержу.

Символическое - вы только что увидели его появление, когда я намекнул двумя различными подходами на то, что по ту сторону всякого понимания, внутри чего включено всякое понимание, и что оказывает столь явно нарушающее влияние на человеческие и межчеловеческие отношения.

Воображаемое - вы тоже видели, как оно показалось через ссылку, которую я сделал на науку о поведении животных, то есть на эти захватывающие или присваивающие формы, которые образуют рельсы, ведущие животное поведение к его естественным целям. Г-н Пиерон, который не пользуется у нас репутацией святого, озаглавил одну из своих книг Ощущение, наставник жизни. Это очень красивое заглавие, но я не знаю, применимо ли оно к ощущению в той мере, в какой оно об этом говорит, и содержание книги совсем этого не подтверждает. Что верно в этой перспективе, это то, что воображаемое является, конечно, наставником жизни для всего животного поля. Если образ также играет основную роль в нашем поле, эта роль полностью возобновлена, преобразована, воскрешена символическим разрядом. Образ всегда более ли менее включен в этот разряд, который, я напоминаю, определяется у человека своим характером организованной структуры.

Какая разница между тем, что относится к воображаемому или реальному разряду, и тем, что относится к символическому разряду? В воображаемом, или реальном разряде мы всегда имеем чего-то больше или меньше, порог, край, непрерывность. В символическом разряде каждый элемент оценивается как противоположный другому.

Возьмем пример из области, в которую мы начинаем вступать.

Один из наших психотипов рассказывает нам, в какой странный мир он вошел с некоторых пор. Все для него стало знаком. Его не только подстерегают, наблюдают за ним, следят, с ним разговаривают, ему говорят, его показывают, смотрят на него, ему подмигивают, но все это вторгается в

интуитивной проницательности - это гениальное озарение лингвиста, который, встретив несколько раз в тексте появление одного и того же знака, исходит из того, что это должно что-то означать, и достигает восстановления употребления всех знаков этого языка. Замечательная идентификация, которую производит Фрейд между небесными птицами и девушками, соучаствует этому феномену - это сенсационная гипотеза, которая позволяет восстановить всю цепь текста, понять не только означаемый материал, о котором идет речь, но больше - восстановить сам язык, тот знаменитый фундаментальный язык, о котором говорит нам Шребер. Аналитическая интерпретация яснее, чем во всех иных случаях, показывает себя здесь символической, в структурированном смысле термина.

Это в самом деле сенсационный перевод. Но будьте осторожны, он оставляет в одном и том же плане поле психозов и поле неврозов. Если бы применение аналитического метода выдавало всего лишь чтение символического порядка, оно бы оказалось неспособным выразить различие между этими двумя полями. Следовательно, вне этого измерения ставятся проблемы, которые являются предметом нашего исследования в нынешнем году.

Так как говорится о речи, о напечатанной речи умалишенного, мы явно находимся в символическом разряде. Каков же сам материал этой речи? На каком уровне развертывается смысл, переведенный Фрейдом? Где заимствованы номинативные элементы этой речи? В общем, материал - это собственное тело.

Связь с собственным телом характеризует у человека поле воображаемого, ограниченное в конце концов, но истинно несокращаемое. Если у человека нечто и соответствует воображаемой функции, той, что действует у животного, так это то, что ставит его в отношение - элективно, но всегда ускользающим образом, - с общей формой его тела, где такая точка называется эрогенной зоной. Это отношение всегда на границе символического, лишь аналитический опыт позволил осознать это отношение в его малейших побуждениях.

Вот что показывает нам символический анализ случая Шребера. Только через входную дверь символического и возможно в него проникнуть.

3

Поставленные вопросы точно определяют круг эффективных категорий в нашем операционном поле.

Классически принято говорить, что в психозе бессознательное находится на поверхности, что оно сознательно. Поэтому даже кажется, что когда оно выговорено, оно не производит большого действия. В этой перспективе, которая достаточно поучительна сама по себе, мы можем сразу заметить, что это не просто - как подчеркивал всегда Фрейд - от этой отрицательной черты быть Unbewusst, не-сознательным, что бессознательное принимает свою эффективность. Переводя Фрейда, мы говорим: бессознательное - это язык. То, что он произнесен, еще не означает, что он признан. Доказательство - это то, что все происходит, как если бы Фрейд переводил иностранный язык, и даже восстанавливал его вырезками. Субъект просто-напросто находится в том же отношении к своему языку, что и Фрейд. Поскольку кто-либо может говорить на языке, которого он совершенно не знает, мы скажем, что психотический субъект не знает языка, на котором он говорит.

Удовлетворительна ли эта метафора? Конечно, нет. Вопрос заключается не в том, чтобы узнать, почему бессознательное, которое находится здесь и заурядно выговорено, остается исключенным, не принятым для субъекта, а в том, чтобы узнать, почему оно появляется в реальном.

Надеюсь, среди вас достаточно тех, кто помнит комментарий, который нам здесь сделал Г-н Жан Ипполит о Verneinung, и я жалею о его отсутствии сегодня утром - оно мешает удостовериться, не искажаю ли я термины, которые он вывел из этого.

Из его анализа этого блестящего текста хорошо выделялось: в том, что является бессознательным, все не просто

снова принят под наблюдение. Ну что ж, он отбросил всякую возможность допущения кастрации, тем не менее явной в его поведении, в регистр символической функции, всякое принятие на себя кастрации неким я (je) стало для него невозможным, - это имеет самую тесную связь с тем, что в детстве с ним случилась краткая галлюцинация, о которой он приводит исключительно точные подробности.

Сцена заключается в следующем: играя с ножом, он сильно порезал палец, который держался только на кусочке кожи. Субъект рассказывает этот эпизод в стиле пережитого события. Кажется, что исчезла любая временная отметка. Затем он сел на скамейку, рядом со своей нянькой, которая как раз была доверенным лицом его первых опытов, и не посмел ей об этом рассказать. Сколь многозначительна эта приостановка всякой возможности говорить - и именно человеку, которому он рассказывал все, особенно о вещах такого рода. Тут бездна, временное ныряние, прерывание опыта, после чего оказывается, что с ним ничего не случилось, все кончено, не о чем говорить. Связь, которую Фрейд устанавливает между этим феноменом и весьма особенным ничего не знать о вещи, даже в смысле вытесненного, выраженным в его тексте, формулируется в следующем: то, что отвергнуто из символического разряда, вновь возникает в реальном.

Есть тесная связь между отпирательством и повторным появлением в чисто интеллектуальном порядке того, что не интегрировано субъектом, с одной стороны, и с другой -Verwerfung и галлюцинацией, то есть появления снова в реальном того, что было отвергнуто субъектом. Тут имеется гамма, широкий выбор связей.

О чем идет речь в галлюцинационном феномене? Этот феномен берет начало в том, что мы временно назовем историей субъекта в символическом. Не знаю, всегда ли я буду сохранять это смыкание терминов, так как всякая история является по определению символической, но сохраним пока эту формулу. Основное различие таково: происхождение невротического вытесненного не находится на том же

уровне истории в символическом, что и происхождение вытесненного, о котором идет речь в психозе, даже если существуют самые тесные отношения между их содержаниями. Это различие само по себе дает ключ, который позволяет поставить проблему намного проще, чем это делалось до сих пор.

То же самое относится к схеме прошлого года относительно словесной галлюцинации.



Наша схема, напоминаю, изображает прерывание полной речи между субъектом и Другим и ее обход двумя я (moi), а и а', и их воображаемые связи. Здесь у субъекта указана тройственность, которая состоит в том, что это я субъекта говорит нормально другому, и о субъекте, субъекте S, в третьем лице. Аристотель замечал, что не надо говорить, что человек думает, но что он думает своей душой. Также и я говорю, что субъект сам с собой говорит своим я.

Однако, у нормального субъекта говорение самого с собой посредством своего я никогда полностью не определяемо, его отношение к своему я фундаментально двойственно, всякое взятие на себя своего я отменимо. У психотического субъекта, наоборот, некоторые элементарные феномены, и особенно галлюцинация, являющаяся наиболее характерной формой, показывают нам субъекта совершенно идентифицированным своему я, посредством которого он говорит, или я, полностью взятым на себя инструментальным образом. Это оно говорит о нем, о субъекте, о S, в обоих значениях этого двусмысленного термина, начальная буква S и немецкое Es.

Вот что действительно представляется в феномене словесной галлюцинации. В момент, когда она появляется в реальном, т.е. сопровождаемая чувством реальности, которое является фундаментальной характеристикой элементарного феномена, субъект буквально говорит своим я, как если бы третье лицо, его двойник говорил и комментировал его действия.

Вот куда будет вести нас в этом году наша попытка определить различные формы психоза по отношению к трем разрядам символического, воображаемого и реального. Она позволит нам окончательно уточнить функцию, которую следует дать «я» (moi) в ходе лечения. Тут предельно приоткрывается вопрос об объектной связи.

Современное обращение с объектной связью в рамках аналитической связи в ее двойственном понятии основано на незнании автономии символического разряда, которое автоматически ведет к путанице в плане воображаемого и реального. Символическая связь, тем не менее, не исключена, т.к. продолжают говорить, и даже только это и делают, но из этого незнания следует: то, что в субъекте просит признания в собственном плане подлинного символического обмена - которого не так легко достигнуть, поскольку он постоянно интерферирован, - заменено признанием воображаемого, фантазма. Подтверждать таким образом достоверность того, что в субъекте принадлежит воображаемому разряду, это, собственно говоря, превращать анализ в прихожую безумия, и можем только восхищаться тем, что это не ведет к более глубокому помешательству - без сомнения, этот факт достаточно ясно указывает нам: чтобы быть сумасшедшим, нужно некоторое предрасположение, если даже не некоторое условие.

Как в Вене приятный молодой человек, которому я пытался объяснить некоторые мелкие вещи, спрашивал меня, думаю ли я, что психозы являются органическими, или же нет; я ответил, что этот вопрос полностью устарел, что уже давно я не делаю различия между психологией и физиологией и что, конечно, Не становится сумасшедшим, кто хочет, как я когда-то объявил на стене моей ординаторской в то далекое,

немного архаическое время. Тем не менее, некоторому способу пользования аналитической связью, который заключается в подтверждении достоверности воображаемого, в подмене признания в символическом плане признанием в воображаемом плане, - следует приписать очень известные случаи довольно быстрого возникновения более или менее стойкого, а иногда окончательного, бреда.

Тот факт, что анализ может с самого начала развязать психоз, хорошо известен, но никто никогда не объяснил, почему. Это, безусловно, зависит от предрасположения субъекта, но также и от неосторожного пользования объектной связью.

Думаю, что сегодня я не смог сделать более, чем пробудить в вас интерес к тому, что мы будем изучать.

Полезно заняться паранойей. Каким бы неблагодарным и неблагоприятным ни было бы для нас это, от этого зависит одновременно очищение, обработка и приложение фрейдовских понятий, а также наша подготовка к анализу. Надеюсь, что я дал вам почувствовать, в чем эта понятийная обработка может самым прямым образом повлиять на образ нашего мышления, или образ, которым мы остерегаемся думать о том, в чем состоит и должен состоять каждодневный опыт.

16 ноября 1955

[Перевод Пьера Скрябина]

^ СЕМИНАР ДОКТОРА ЖАКА ЛАКАНА*
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconКнига вышла в издательстве "Весь"

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconРайонной государственной администрации в автономной республике крым приказ
Ош I-III ступеней, Куйбышевская ош I-III ступеней, Научненская ош I-III ступеней, Почтовская ош I-III ступеней, Скалистовская ош...

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconКнига посвящена жизни, творчеству и памяти известного барда, одного...
Киеве – Довлета Келова (1955–2004). Здесь собраны стихи, тексты песен, фотографии, воспоминания друзей, фрагменты биографии Довлета...

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconСправка. В 1955 г
...

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconКнига выходила в издательстве «ксп+»
Популярность нлп растет, но вместе с нею растут и множатся слухи, домыслы и даже страхи. Что ж, все это весьма характерно для периода...

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconКнига Игоря Ивановича Акимушкина "Тропою легенд"
В 1961 году в издательстве "молодая гвардия" вышла первая книга Игоря Ивановича Акимушкина "Тропою легенд", которая приобрела большую...

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconКнига, которая расходится быстрее всех книг в мире
Представляем читателям перевод книги известного американского специалиста Д. Карнеги (1888 1955)

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconБольшая книга бухгалтера банка (бкбб): Ежегодный справочник-альманах...
Береговой А. Ю. Большая книга бухгалтера банка (бкбб): Ежегодный справочник-альманах 2006-2007 гг. Часть III. Отчетность. Издательская...

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconКнига выходит в печать в мае 2004 в издательстве "Сайнс-пресс"
Рохман, Радию Кушнеровичу, Евгению Численко и Елене Калюжной. Редактор перевода Наталья Силантьева, литературный редактор Софья Кобринская...

Книга III. Семинар, прочитанный в 1955-56 гг. Опубликовано в издательстве «Le Seuil» iconДискурс Леся Курбаса
ХХ1 века начинается с обращения к его теоретическому наследию: в киевском издательстве Соломии Павлычко «Основы» выходит книга «Лесь...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<