Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в




НазваниеГалицкая земля и византия в ХІ-ХІV в
страница1/4
Дата публикации24.10.2013
Размер0.56 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4
Леонтий Войтович

ГАЛИЦКАЯ ЗЕМЛЯ И ВИЗАНТИЯ В ХІ–ХІV В.

(Опубліковано: Войтович Л. Галицкая земля и Византия в XI – XIV вв. // Кондаковские чтения. – Т.3. – Белгород, 2010. – С.255–280)



Проблемы присутствия Галицкого княжества на Нижнем Дунае и галицко-византийских отношений принадлежат к кругу вопросов, полемика вокруг которых продолжается еще с второй половины ХІХ в. Известный византинист Д.Оболенский считал, что Византия “не без успеха использовала Киевское, Суздальское и Галицкое княжества как пешки на доске европейской дипломатии”1. Так ли было действительно, или галицкие князья в отношениях с Византией придеуживались собственной выгодной им политики? Какие мотивы толкали обе стороны к сближению?

Область в междуречьи Днестра и Серета и Нижнее Подунавье были своеобразными воротами между морем и Карпатами, через которые в ХІ-ХІІ вв. кочевники проникали на Балканы. После страшного поражения под Манцикертом (1071) империя была вынуждена концентруровать свои силы на востоке и не могла держать здесь достаточные контигенты. Через Галицкую землю проходил древний знаменитый янтарный путь (Висла–Сан–Днестр и Неман–Западный Буг–Днестр), соединявший Балтийское и Чорное моря. По Днестру проходил и кратчайший путь в Византию. Через Нижнее Подунавье можна было выйти более безопасным сухопутным путем к византийским городам, тогда как днепровский путь контролировали половцы, отношения с которыми были переменными. Похожая ситуация толкала и галицких князей к установлению контроля за этим путем. Археологические иследования древних белорусских городов2 позволяют сделать вывод, что потоки византийского импорта в Гродненское княжество и Полоцкую землю шли в основном через Волынь, то есть древним янтарным путем.

Наверно эти факторы повиляли на то, что утвердившись в конце ХІ – в первой половине ХІІ в. на Нижнем Дунае3 с согласия Византии, не возражающей против овладения этой территорией сильным галицким князем, виделяющей отношения с ним отдельно от отношений с Киевом4, Галицкое княжество взяло на себе задание обороны от кочевников проходов в причерноморские и болгарские области, пребывающие под византийским контролем.

Положил начало освоению Понизья Днестра теребовельский князь Василько Ростиславич5. В процессе этого освоения происходило и сближение с Византией. 29 апреля 1091 г. на берегу р. Марицы возле крепости Хирины византийский василевс Алексей I Комнин с помощью половецких ханов Тугоркана и Боняка разгромил печенежское войско. Дочь василевса Анна так писала об этой битве: „В тот день состоялось нечто необыкновенное: погиб целый народ вместе с жонами и детьми, численность котого составляла не 10 тысяч человек, а выражалась в громадных цифрах.” В числе участников битвы Анна назвала 5 тысяч горных жителей, прибывших на помощь василевсу6. Известный византист В.Васильевский видел в них дружину теребовельского князя7. Дружина Василька Ростиславича шла по Серету и должна была переходить горы, идя на соединение с василевсом, поэтому и попала в „горяны”.

Тесный союз Византии с Галицким княжеством оформился в ХІІ в., начиная с 20 июня 1104 г., когда дочь князя Володаря Ростиславича – Ірина выйшла за сина василевса Алексея Комнина – севастократора Исаака8. Это был первый случай династических связей удельного русского князя с семьей византийских василевсов, заслуживающий выделения, учитывая придирчивую династическую практику правителев Византии. От этой святи родился будущий василевс Андроник І Комнин9.

Прийдя в Галицкую землю, Ростиславичи создали здесь три княжества: Перемишльское, Звенигородское (с центром в Звенигороде на Белке) и Теребовельское. После смерти Рюрика Ростиславича в 1092 р. Володарь Ростиславич объединил Перемишльское и Звенигородское княжества. Володарь и Василько Ростиславичи умерли в 1124 г. почти одновременно. В обеих было по двое сыновей, унаследовавших уделы в отцовской части Галицкой земли. Ростислав Володаревич получил Перемишльское княжество, а Владимирко Володаревич – Звенигородское. Игорь-Иван Василькович получил Галицкое княжество, а Ростислав-Григорий Василькович – Теребовельское.

Распределение престолов не было случайным. Ростислав Володаревич был, несоменно, старшим за Владимирка. В 1122 г. именно Ростислав был заложником за отца в Кракове. В 1124 г., сразу после смерти отца, Ростислав возглавил борьбу против польской рати, оттеснил ее за Вислок и окончил войну миром. Владимирко Володаревич сразу начал искать союза с двоюродными братами против старшего брата. В 1125 г. Владимирко Володаревич, Игорь и Ростислав Васильковичи вместе внесли большой взнос в монастырь в Савасентдеметре в Венгрии (годовой доход в размере 13 кантаров воска; кантар равний 50,5–56,3 кг). Их бабка Ленке была с династии Арпадов и, возможно, имела отношение к этому монастирю. В 1125-1126 гг. Ростиславу Володаревичу пришлось оборонять Перемишль в ходе усобицы с Владимирком, но уже в 1126 г. он сам осадил Звенигород, и Владимирка спасло только венгерское войско. В 1127 г. бояре обеих сторон на съезде в Щирце безуспешно пробовали помирить князей10. Умер Ростислав Володаревич в 1128 г.11 бездетным, ибо Перемишльское княжество без проблем перешло к Владимирку12.

Игорь-Иван был старшим из братьев Васильковичей. Не случайно именно он женился на Анне Всеволодовне, дочке черниговского князя Всеволода Ольговича, претендующего на первенство на Руси13. Тогда он должен был получить “старшее” Теребовельское княжество. Но Теребовельское княжество осталось его братом. Наверно причины перехода старшего с братьев в Галич кроются в росте экономического и политического значения этого центра в связи с успешным возрождением старого янтарно пути. Похожее было переходе центра земли из Ростова в Суздаль, а потом из Суздаля во Владимир на Клязьме. Ростислав-Григорий умер между 1127 и 1141 г., ближе к первой дате14 и Игорь Василькович объединил под своей властью все отцовское наследство.

И здесь на исторической сцене появляется загадочная личность князя Ивана Ростиславича Берладника, которого значительная часть исследователей упрямо считает сыном перемишльского князя Ростислава Володаревича. Но в таком случае почему этого князя как возможного соперника в борьбе за Галич так боялся Ярослав Осмомысл? Как могли прийнять в Галич молодого князя из ветки Володаревичей, когда это была территория Васильковичей? И чому этот князь пользовался такой поддержкой населенмя среднего и нижнего Поднестровья? Если Иван Ростиславич был сыном перемишльского князя, то за своим происхождением он не мог иметь никаких прав на Галич15. Бессторонний анализ показывает, что Иван Ростиславич был сыном теребовельского князя Ростислава Васильковича, получившим еще при жизни отца (либо сразу после его смерти от дяди Игоря Васильковича) удел в Понизье с центром в Звенигорое на Днестре16.

Об этом свидетельствует и известная грамота князя Ивана Ростиславича месемврийским купцам от 20 мая 1134 г., где упоминаются его владения в Понизье Днестра и Дуная, в числе которых Малый Галич (Галац), Бирлад и Текуч17. Вокруг этой грамоты длительное время идет дискуссия (автентичность грамоты признавали П. Голубовський18, М. Дашкевич19, М. Грушевський20, В. Пашуто21, А. Насонов22, М. Левченко23, А. Фроловский24, А. Зимин25, В. Потин26, М. Брайчевский27, Р. Рабинович28, Л. Войтович29 и А. Майоров30, против этого выступали И. Богдан31, А. Соболевский32, П. Панаитеску33, М. Мохов34, Н. Котляр35, П. Павлов36, В. Спинеи37, C. Каштанов38, Б. Перхавко39). Как верно указал Р. А. Рабинович, все противники автентичности грамоты, начиная с И. Богдана, исходили из постулата, что звенигородский князь (из Звенигорода на Белке) Иван Ростиславич не мог владеть Бирладом и Понизьем Днестра и Прута40.

Но этот постулат легко опровергается. Грамоту впервые ввел в научный оборот известный румынский историк и филолог-славист Богдан Петричейку Хаждеу (1836-1907). Оригинал и первична копия грамоты потеряны еще в ХІХ в. Противнику подлинности грамоты видному лингвисту А. Соболевскому удалось тлдбко доказать, что текст грамоты написан в ХІV-XV в. в орфографических и лингвистических традициях молдовских и болгарских документов того времени41. Не принимая во внимание, что молдовские и болгарские документы более раннего времени неизвестны, этот вывод позволяет утверждать только то, что к Б. П. Хашдеу попал список из грамоты, изготовленный в ХІV-XV вв., либо ж фальсификат изготовленный в этот период, при фабрикации которого были использованы подлинные источники и известия. Необходимостью переписания грамоты в “молдовские” времена было стремление продлить традицию торговых льгот для некоторых городов42.

Наиболее уязвимым пассажем грамоты противники ее подлинности считают фразу “князь Бирладский от стола Галицкого”. Если считать Ивана Ростиславича звенигородским князем, столица которого находилась в Звенигороде на Белке на территории Володаревичей, тогда эта фраза действительно выглядит лищенной смысла. Но существовало несколько Звенигородов именно в Теребовельском княжестве, которым владел отец Ивана Ростиславича – Ростислав-Григорий Василькович43. Звенигородское княжество с центром в Звенигороде на Днестре контролировало территории до устья Днестра и устья Дуная. Князь Иван Ростиславич после смерти отца оставался вассалом дяди галицкого князя Игоря Васильковича. Численные археологические находки в дельте Дуная, в часности в Диногетии возле Галаца (Малого Галича) местят элементы русской материальной культуры и датируются широким диапазоном Х-ХІІ в.44. Даже, если бы грамота от 20 мая 1134 г. была датирована 1144 г., как считал М. Грушевский (что более чем сомнительно), то это бы могло означать только то, что после того как Владимирко Володаревич захватил галицкую і теребовельскую части, его племянник оставался вассалом теперь уже князя всей Галицкой земли.

Игорь-Иван Василькович умер в 1141 г.45. На мой взляд, верной представляется догадка известного археолога Ю. Лукомського, что Игорь-Иван Василькович был погребен в Галиче в монастырской церкви св. Иоанна Крестителя на Царичинке и именно его останки были обнаружены в саркофаге в южной наве церкви46.

Перемишльско-звенигородский князь Владимирко Володаревич использовал смерть Игоря Васильковича, з которым пребывал в дружественных отношениях, для объединения всей Галицкой земли на правах близкого родственника. Центр земли тоже был перенесен в Галич47. Для последнего были важные причины: Владимирко не имел прав на Галицко-Теребовельское княжество пока был жив Иван Ростиславич и поэтому его присутствие здесь было просто необходимым. Немного времени спустя эта опасность стала реальной.

Владимирко Володаревич вместе с галицким князем Ігорем Васильковичем в 1139 г. поддержали нового великого князя Всеволода Ольговича и нанесли удар по волынским землям. Галицкие дружины вторглись в Погоринье и не дали Изяславу Мстиславичу помочь переяславскому князю Андрею Владимировичу. Это обеспечило Владимирку поддержку Киева, где не стали мешать объединению всей Галицкой земли под властью Владимирка Володаревича. Но скоро активность и возрастающая сила галицкого князя обеспокоили Всеволода Ольговича, особенно когда на Волыни стал княжить его собственный сын Святослав. В 1144 г. киевский князь попробовал решить проблему силой. После компромисного мира, на который Всеволод Ольгович согласился после уговоров брата Игоря, зимой 1145–1146 гг. галицкие бояре организовали заговор, похоже, не без договоренности с Киевом. Когда галицкий князь выехал на охоту в Тисменницу, бояре приглаили из Звенигорода-на-Днестре его племянника Ивана Ростиславича. Как единственный наследник Васильковичей этот князь имел больше прав на Галич чем его дядя – наследник Володаревичей. Владимирко три недели отчаянно штурмовал Галич. Ему помог случай. Во время вылазки ночью Иван Ростиславич, увлекшись, сильно отошел от городских валов и попал в окружение. Ему удалось прорваться в поле, но Галич вынужден был открыть ворота Владимирку. Иван Ростиславич нашел убежище у великого князя в Киеве. Это сильно рассердило Владимирка. Он сам первым напал на великокняжеский домен и добыл город Прилук. В тылу снова восстал Галич и князь был вынужден вернуться, щобы придушить это выступление. Тогда Всеволод собрал киевские, черниговские, новгородские полки, нанял половцев и с этими силами виступил против Владимирка Володаревича. С запада в галицкие земли вторгнулась польская рать, посланная Владиславом ІІ. Стойкая оборона Звенигорода на Белке посадником Иваном Халдеевичем и тяжелая болезнь Всеволода Ольговича спасли галицкого князя. Приход к власти в Киеве Изяслава Мстиславича заставил Владимирка переменить политику. Вначале он зайнял нейтральную позицию, все болеее склоняясь сторону Юрия Долгорукого. В 1147-1148 г. он не принимал участия в усобице, но великий князь постоянно чувствовал угрозу с запада, из-за чего даже был организован в Болоховськой земле отдельный удел с центром в Котельнице. Посаженый там Ростислав Юрьевич должен был оборонять Киевскую землю от возможного удара Владимирка. Весной 1149 г. союз Владимирка Володаревича с Юрием Долгоруким был скреплен свадьбой Ярослава Владимировича с Ольгой Юрьевной. Со второй половины 1149 г. галицкий князь последовательно поддерживал своего свата Юрия Долгорукого, захватив в ходе междуусобиц значительное количество приграничних волынских городов. В результате в 1152 г. против него обрушились все силы киевского князя и его союзников. Венгерские союзные войска возглявлял сам король Гейза II. Кроме родственных отношений с Изяславом Мстиславичем, против галицкого князя венгерского короля толкал тесный союз последнего с Византией, о чем есть свидетельство византийского хрониста Иоанна Киннама48. После недавннго поражения от войска василевса Мануила I (1151) Гейза II был особенно чуственен к таким моментам.

Владимирко сумел избежать разгрома в 1152–1153 гг. и отказался исполнять условия мира и возвращать захваченные волынские города Бужеск, Шумск, Тихомль, Вигошев и Гнойницу. Не отдал этих городов и его сын и наслідник Ярослав Владимирович, войско которого победило киевскую рать под Теребовлей в 1153 г. Смерть Изяслава Мстиславича в 1154 г. и быстрое возвращение в Киев тестя Ярослава – Юрия Долгорукого сняли проблему киевско-галицких отношений.

Cмерть Юрия Долгорукого открыла путь к киевскому престолу черниговскому князю Изяславу Давидовичу. Ярослав Владимирович сначала лояльно отнеся к этому князю. Но сближение галицкого князя с волынским князем Мстиславом Изяславичем в Киеве сприняли как угрозу. Изяслав Давидович решил прибрать к рукам Ярослава Владимировича с помощью князя-изгоя Ивана Ростиславича, имеющего формально больше прав на Галич чем сын Владимирка Володаревича.

В 1146 г. после неудачной попытки утвердиться в Галиче, Иван Ростиславич нашел убежище у великого князя Всеволода Ольговича. После смерти Всеволода Ольговича он перешел к северскому князю Святославу Ольговичу. Когда Давидовичи поддержали великого князя Изяслава Мстиславича и начали наступать на Северскую землю, Святослав Ольгович поручил Ивану Ростиславичу оборонять границы от наступления смоленского князя Ростислава Мстиславича. Но смоленское войско осадило Туров и тогда Святослав Ольгович приказал ему наступать на Смоленськ. За 200 гривен серебра и 12 гривен золота Иван Ростиславич предал своего сюзерена и перешел на сторону смоленского князя. Но и смоленский князь Ростислав Мстиславич не захотел держать на службе вассала, уже единажды предавшего своего сюзерена. Тогда Иван Ростиславич был принят на службу Юрием Долгоруким и без особенного успеха воевал на новгородских рубежах. Союз Юрия Долгорукого с Владимирком Володаревичем закончился трагически для несчастного изгоя. Его в оковах повезли из Суздаля в Киев, щобы там передать галицкому князю. Но митрополит Константин категорически выступил против этой передачи. Ивана Ростиславича обратно повезли в Суздаль. Но дорогой на конвой неожиданно напали дружинники Изяслава Давидовича. Готовясь к борьбе за Киев, черниговский князь любой ценой стремился разорвать союз Юрия Долгорукого с галицким князем.

Ярослав Владимирович надеялся, что, став великим князем, Изяслав Давидович откажется от поддержки бывшего звенигородского князя. Но киевский князь с помощью Ивана Ростиславича, наоборот, попытался прибрать к рукам мощного галицкого князя и удержать его от сближения с Мономаховичами. В ответ Ярослав Осмомысл организовал коалицию князей против Изяслава Давидовича.

В кiнце 1157 г. послы Ярослава Осмомысла, волынского князя Мстислава Изяславича, луцкого князя Ярослава Изяславича, дорогобужского князя Владимира Андреевича, черниговского князя Святослава Ольговича, северского князя Святослава Всеволодовича, смоленского князя Ростислава Мстиславича, венгерского короля и польских князей потребовали выдачи изгоя. Это было также свидетельством политического веса галицкого князя.

Изяслав Давидович решительно отказался, но не рискнул держать дальше у себе Ивана Ростиславича. Он помог ему через половецкие земли добраться в Понизье Днестра, где когда-то были его владения. Конечно, население Бирлади с радостью встретило своего прежнего сюзерена, когда-то княжившего в Звенигороде на Днестре. Галицькие посадники, без сомнения, использовали свою службу в этих краях и для собственного обогащения, вдали от Галича своеволие было куда большим. А с князем всегда связывались воспоминания о справедливости „старых” времен. Поэтому Иван Ростиславич в 1158 г. утвердился в Бирлади без особенных проблем. В литературе достаточно разнообразных версий о том, что Понизье Днестра было заселено одними бродниками, бывшими отдельным племенем, близьким к чорным клобукам49, людьми неясного этнического происхождения от которых потом произошли запорожские казаки50, или беглыми от крепотсного гнета – „сбродом”51. За археологическими материалами основное население Понизья Днестра составляли потомки тиверцев и гето-даков [волохи]. „Выгонцы” и другие выходцы из галицких земель преимущественно жили по городам. Бродники, возможно, были не племенем, а корпорацией, обслуживающей броди, перевозы и волоки, стоянки возле порогов в низовьях Днепра, Южного Буга, Днеста и Прута. За свою работу они брали плату из купеческих караванов, а кроме этого, наверно, занимались и охотой и рыбалкой. Зимой бродники сходились в города, где проживали свой зароботок. Конечно, что они должны были иметь собственную воинскую организацию для обороны от кочевников, при всем стремлении избегать подобных столкновений. Их старшины пополняли ряды местных феодалов. Чиселенность этой корпорации, конечно, была небольшой, но в источники они попали, так как в этих местах были достаточно заментой силой. Но нет никаких оснований видеть в бродниках борцов с феодальным устроем, а Ивана Бирладника представлять князем-революционером. Нет оснований для вывода, что этот князь, как и его отец (!), „связали свою политическую карьеру с движением народных масс, используя их в своих целях.”52.

Не было и не могло быть „великого селянского востания” в поднестровских городах, когда в 1158 г. к ним подошло 6-тисячное войско Ивана Бирладника. Кучелмин сдался своему бывшему князю, ибо „рады были ему”, а Ушица выстояла, хотя почти 300 смердов, мобилизованные для усиления гарнизона, через заборола перебежали к своему прежнему князю. Дальше продвижение бирладского князя остановилось. Гарнизоны Ярослава Владимировича стояли твердо, кроме того половцы, которым Иван Берладник не разрешил грабить добытые города, покинули його войско. В Галиче попытки бывшего звенигородского князя паники не вызвали. Ярослав Владимирович послал свои основные силы с волынскими полками на Киев. Иван Бирладник тоже вынужден был бросить свою волость. Чтобы хоть как-то помочь Изяславу Давидовичу, потерявшему из-за него Киев, Иван Бирладник захватил Олешье. Но с Киева против него выслали флотилию во главе с Георгием Нестеровичем и Якуном. Воеводы Ростислава Мстиславича преследовали Ивана Бирладника аж до Дчина [Дечин на Дунан]. Здесь князь был вынужден сдаться в 1160 г. византийским властям. Его отравление в Солуне [Фессалониках] в 1161 г. вряд ли состоялось без вмешательства галицкого князя53.

В 1164 г. война Венгрии с Византией окончилась миром. За условиями этого мира наследник венгерского престола Бела должен был прибыть в Константинополь почетный заложник. Василевс Мануи Комнин сразу же обручил з ним свою единственную дочь Марию. Появилась идея византийско-венгерской унии, которая стала опасной для Галицкого княжества. Поэтому Ярослав Владимирович, не колебаясь, поддержал претендента на византийскую корону брата василевса Андроника Комнина. Кроме всего прочего, как сын севастократора Исаака Комнина и Ирины Володаровны, Адроник Комнин приходился Ярославу Владимировичу двоюродным братом54. Андроник Комнин даже воладел русским языком55.

В 1164 г. Андроник сбежал из византийской столицы. „...и лишь только он достиг границы Галицкой земли, где рассчитывал найти пристанище, как попал в ловушку неких охотников народа волохов”, которые мало не передали его византийским властям. Однако принц достиг Галича, где был принят Ярославом Владимировичем. Позже, в память о пребывании в Галицкой земле, Андроник украсил росписями палату, построенную в Константинополе возле храма Сорока мучеников. Вот как описывает эти росписи один из лучших византийских писателей Никита Хониат: „Живопись представляла конскую езду, охоту с собаками, крики птиц, лай собак, погоню за оленями и травлю зайцев, пробитого копьем кабана и раненого зубра (этот зверь больше сказочного медведя и пятнистого леопарда и водиться преимущественно у тавроскифов), сельскую жизнь с его палатками, наскоро приготовленный обед из пойманной дичи, самого Андроника, собственными руками рубающего на части мясо оленя или кабана и старательно поджаривающего его на огне, и другие предметы в этом же роде, свидетельствовавшие о жизне человека, у которого вся надежда на лук, меч и быстрого коня”56.

Уже в 1165 г. василевс Мануил прислал в Галич двох митрополитов, которые предложили Андронику в управление Киликию. Ярослав Осмомысл послал с византийскими послами галицкого епископа Кузьму. Посольство добилось гарантий безопасности для Андроника и подтвердило союз из Византией57. Следствием этой поездки было расширение владений русского монастиря на Афоне в 1169 г.58, а также упоминание Руси в византийско-генуэжском договоре 1169 г.59. Евстафий Солунский упоминает о частых посольствах галицкого князя к василевсу Мануилу60. “Скифская конница”, принимающая участие в нещастливой битве с сельджукским султаном Килидж-Арсланом ІІ при Мириокефалоне 17 сентября 1176 г.61, была, наверно, галицкого происхождения62.

Византия расматривала галицкого князя как hypospondos, что по византийской вселенской терминологии приравнивалось к давнему – союзный Риму народ – socii populi Romani. Наибольшее количество свидетельств византийских авторов относится к Галицкому княжеству, правитель которого иногда противоставляется правителю Киева и рассматривается как полностью самостоятельный63. Возможно, что именно этого времени тесных связей с Византией касается граффити в Константинополе на мраморной балюстраде хоров собора св. Софии: „Матфѣй попъ галичьский”64.

На этот период галицкий князь был сильнейшим из всех правителей в Киевской Руси. Его княжество кроме всего не было раздроблено на уделы. Варфоломей Английский (ХIII в.) вообще отожествлял Галицкую землю со всей Руссю: „Галиция очень обширная область, которая охватывает большую часть Европы, очень богатая, некоторыми она называется Руссю”65. Виднейший географ ХII в. Абу Абдаллах Мухаммед ибн Мухаммед ал-Идризи (1100-1165) в своей географической энциклопедии „Развлечения утомленного в путешествиях по областях”, написанной при дворе сицилийского короля Рожера II (1130-1154), в стране ар-Русийя в числе 8 известных ему городов називает Рамисли [Перемишль] и Галисийа [Галич]66. Еще А.Петрушевич отожествил Галисийя ал-Идризи, исходя из описания сицилийского географа, с Галичем на Дунае67.

Территория Нижнего Подунавья, Поднестровья и Попрутья как часть Руси упоминается и в такой интересной памятке, как “Список русских городов дальних и ближних”68. Первичный вариант этого списка был составлен еще в начале ХІІІ в., а окончательный вариант памятника сформорован в 1375-1381 гг.69 (но не позже 1409 г.)70. Здесь помещены такие города как Дичин, Килия, Белгород, Ясский торг, Романов торг, Немеч, Сучава, Серет и другие. Дичин (Дцин) как город, куда отошли бирладники после нападения на Олешье, упомянут в Ипатьевской летописи71. Как Дисина этот город упомянут ал-Идриси72 (спор вокруг некоторых расхождений источника успішно, на мой вигляд, решен А.Плахониным73). Ясский торг, упомянутый впервые под 1412 г. в валашской грамоте и у польского хрониста Я.Длугоша, связанный с аланами-яссами, появившимися в этом регионе из середины ХІІІ в. после похода Бату74. Ныне это г. Яссы в Румынии.

Последним временем, после появления работы Э.Кинана75 и публикации давно написанного иследования А. А. Зимина76, с новой силой развернулись дисскусии вокруг доверия к „Слову о полку Игорев” как полинному пам’ятнику то есть историческому источнику77. Эдвард Кинан считает автором “Слова” чешского слависта Й. Добровского (1753-1829), а А. А. Зимин – Иоиля Быховского (1726 – после 1797), бывшего архимандрита Спасоярославского монастиря, где было найдено „Слово”. Подобно к своим предшественникам (К.Тросту, М.Хендлеру и А.Айтцетмюллеру), обое в основном опирались на лингвистические аргументы при этом не владея знаниями из специфики языка ХІІ–ХІV вв. Э.Кинан добавил сюда еще несколько веселых аргументов, вроде того, что Ярослав Осмомысл не знал значения слова “султан”, а поэтому стрелял из альтаны. Что касается больного наследственной болезнью Пертеса галицкого князя Ярослава Осмомысла, то он вообще не мог стрелять из лука, так как стрельба из лука требует упора обох ног. Но титул “султан” в Галиче знали: русские дружины были участниками битвы при Манцикерте в 1071 г. против сельджукского султана Арп-Арслана ІІІ; с этого времени сельдкские султаны постоянно окружали византийские владения и были участниками черноморской торговли как и Галицкое княжество; Андроник Комнин, нашедший убежище при дворе Ярослава Осмомысла, до этого пребывал при дворах сельджукских султанов; этот титул использовали даже половцы, в словаре с начала XIV в. он именно у версии „солтан”78).

После блестящих работ А.Зализняка79, период свободных вариаций с лингвистическими аргументами закончился80. Российский лингвист, много лет издающий и исследующий новгородские берестянные грамоты с живым языком ХІІ-ХІІІ в., детально анализируя не столько лексику, как грамматическое построение т грамматическую систему “Слова”, пришел к выводу, что этот памятник не может быть подделкой, ибо написан строго в соответствии с правилами языка ХІІ – начала ХІІІ в. В книге детально рассмотрено лингвистические аргументы за и против подлинности “Слова о полку Игореве”, отдельные “темные места” памятника, произведен критический обзор лингвистических работ противников подлинности “Слова”. А. А. Зализняк убедительно продемонстрировал на конкретных примерах, что любому фальсификатору пришлось бы учитывать сотни различных моментов орфографического, морфологического, диалектного характеров, что просто не под силу одному человеку81.

В своих репликах к этой дисскусии я обратил внимание на несколько моментов о которых не могли знать никакие фальсификаторы в ХVIII в. (наличие в с. Харалуг возле Корца на Волыни крицы пригодной для изготовления мечей, тогда как на территории Руси мечей собственного производства не найдено и кроме харалужных мечей, упомянутых в “Слове”, для производства мечей просто не было болотной руды соответствующего качества; неоднозначность этимологии названия Харалуг, что не позволяет утверждать ее позднее происхождение; особенности конструкций латинских шеломов (шлемов), на что мог обратить внимание только сувременник воин-профессионал, а не чернец спустя пять столетий; и хорошее знакомство с топографией летописного Плиснеска с деброй Кисаней на оболони)82. Таким образом, на нынешнем этапе нет никаких оснований отбрасывать свидетельства „Слова” как нарративного источника конца ХІІ в.

О галицком князе автор „Слова” написал: „Галичкыи Осмомыслѣ Ярославе, высоко сѣдиши на своемъ златокованнемъ столѣ... Грозы твоя по землямъ текуть отворяеши Кіеву врата, стрѣляеши съ отня злата стола салътани за землями…”

„По Дунаю грады укрепил, купцями населил, торгуючими чрез море во Греки...” – результаты деятельности Ярослава в Нижнем Поднестровье и Подунавье. Тога, вероятно, и расцвели такие города как Малый Галич (ныне Галац) недалеко от впадения Сырета в Дунай, упомянутые в числе „городов дальних и ближних”.

В 1182 г. Андроник Комнин умело использовал неудовольствие византийцев пролатинской политикой вдовы Мануила I Марии, дочери графа Тулузы и князя Антиохии Раймонда Сент-Жилля, и ее фаворита протосеваста Алексея Комнина, правивших от имени юного Алексея II, и сам стал регентом, а в 1183 г. захватил престол. Своего противника протосеваста он немедленно отослал в Скифию, то есть дунайские владения галицкого князя. Но не без помощи противников Ярослава протосеваст Алексей Комнин сбежал „и как какой-нибудь крилатый змей перенесся в Сицилию”. Андроник Комнин продолжил борьбу, не останавливаясь перед репрессиями непокорной знати и одновременно продолжая войну с сицилийскими норманнами. Неудачи в этой войне, в свою очередь, использовали его враги. В 1185 г. поднятый знатью константинопольский плебс растерзал василевса Андроника83. На эти события галицкий князь отреагировал посольством, о котором упоминает Никита Хониат84. Отношения между обеими сторонами резко ухудшились. Весной 1186 г. братья Петр и Асень подняли востание в Болгарии, которая оставалась византийской провинцией. После первых же неудач болгарские вожди отступили за Дунай, а весной 1187 г. продолжили борьбу. С ними пришли „куманы, народ до сих пор свободный, неприветливый и очень воинственный, и те, что происходят из Вордоны, которые смеются из смерти, ветвь русских, народ милый богу войны”. „Вордона” может быть испорченным названием „бродников”85 либо „Бирлади”, и тогда это прямое доказательство помощи болгарам со стороны Ярослава Осмомысла. Возможно, что сам галицкий князь подтолкнул болгарских сепаратистов после гибели Андроника Комнина. Анализируя аргументы противников версии Ф. Успенского, в частности греческого историка Ф. Малингудиса, считающих, что болгарским повстанцам помагали только куманы-половцы, известный византист Г. Литаврин прийшел к бесспорному выводу, что „осенью 1186 г. в критический момент развития востания ... военную поддержку восставшим вместе с половцами оказали русские”86. Новый василевс Исаак Ангел сразу же решил придушить восстание болгар с дву сторо. Союз с Венгрией был скрелен свадьбой василевса с юной Маргаритой, дочерью Белы III. Король был готовь помочь своему союзнику против болгарских повстанцев и их союзников.

В „Слове” читаем, что Ярослав „заступивъ королеви путь, затворивъ Дунаю ворота”. Это явное свидетельство блокады проходов в Болгарию. Закрыть Дунаю ворота лучше всего было в районе Железных ворот, в ущелье, где Дунай, зажатый отлогами Трансильванских Альп и, подступающими к ним с другой стороны, горами Магоча. Тогда и фраза „меча бремены чрезъ облакы” означала определенный реальный факт, воспоминания о котором могли оживить у современников картину переправы катапульт и пороков, которые вместе с лучниками могли „затворить” Железные ворота87. „...рища тропу Траяню чрез поля на горы” – также реминисцения болгарской войны88. За Д. Ангеловим „Троянов проход” – горный проход от Пловдива, званный позже Василицей, хорошо известный в болгаро-византийских войнах ХII–ХIV в.89 Не найдя взаимопонимания с Ангелами, Ярослав решил поддержать восстание в Болгарии. Вначале восттания Асеней в Болгарии поддержали бродники90, а уже потом галицкие войска Ярослава Осмомысла91. Поддержав восстание Асеней, галицкий князь содействовал возрождению Второго Болгарского царства92. Понятно, что возрожденное Болгарское государство не могло в кратчайшие сроки організовать собственное лыцарское войско, поэтому на первых этапах Асени опирались на галицкую помощь93, половцев94 и волохов95. Существует версия волошского происхождения Асеней96, что толкает на мысль, что последние действительно могли иметь некоторые владения у Бирладськой волости со смешанным славяно-волошским населением.

Активное участие половцев в болгаро-византийской войне конца ХІІ в.97 должно было сместить их значительные массивы ближе к Дунаю. Последнее не могло не вызвать беспокойства у славянского населения Понизья. Кроме того городская верхушка и галицкое боярство, тоже связанное с торговлей, терпели от галицко-византийского конфликта.

Именно поэтому новый галицко-волынский князь Роман Мстиславович сразу обратися к возобновлению союза с Византией. Восстановление византийско-галицкого союза достоялось около 1200 г., когда Добриня Ядрейкович видел в Константинополе галицкое посольство в составе Твердяты Остромирича, Недана, Домажира и Негвара. Н.Котляр даже считает, что договор был заключен раньше – в 1197 или 1198 г.98. Этот союз был настолько важным для Византии, что его поспешили скрепить династическим браком99.

Результатом общих действий этих союзников был разгром половцев. Победы Романа Мстиславича над последними Ипатьевская летопись поставила в один ряд с победами Владимира Мономаха: ”… ѡдолѣвша всимъ поганьскымъ ӕзыком оума моудростью ходѧща по заповѣдемь Божимъ. Оустремил бо сѧ бѧше на поганыӕ, ӕко и левъ, сердитъ же бүіі ӕко и рысь и гоубѧше ӕко и коркодилъ, и прехожаше землю ихъ, ѧко и ѡрелъ, храборъ бо бѣ ӕко и тоуръ, ревноваше бо дѣдоу своеьоу Мономахоу, погоубившемоу поганыӕ Измалтѧны, рекомыӕ Половци, изгнавшю Ѡтрока во Ѡбезы за Желѣзнаӕ врата”100. По сообщению современника византийского писателя Никиты Хониата, в 1200 г. столицу империи спасла от половцев „богом призванная фаланга” Романа Мстиславича101. Поход галицко-волынского князя в Византии помнили долго. Хронист Федор Скутариот (ок.1230 – после 1283) и поэт Ефрем Энийский (першая треть ХІІІ в.) также отметили эти походы, как исключительно важные для Византии102. Понятно также, что эти походы Романа Мстиславича в начале ХІІІ в. не только отбросили половцев от Нижнего Дуная, но и усложнили для болгар получение половецкой помощи. В поэме Ефрема Энийского именно так и сказано: “Ибо правитель Галичины за убеждением архипастыря Русской Церкви, взяв много войска, числом около десяти тысяч, внезапно напал на область куманов [половцев – Л.В.] и разорил их землю полностью. И, имея смелость поступать так многократно, во славу своих благочестивых христоименитых [предков], разорвал союз мисийцев [болгар – Л.В.] и варваров”103.

На той период половецкое войско стало основной силой в болгаро-византийском противостоянии104. В убийстве Петра І Асеня (1196) и Ивана І Асеня (1197) была замешана не просто боярская группировка105, а куманская (половецкая) партия, к которой склонялся их брат Калоян106, занимающий престол в 1197–1207 гг. Сам Калоян женился на дочери половецкого хана, принявшей после хрещення имя Марии107. Несмотря на то, что контроль над Нижнем Подунавьем был для болгар очень важен, овладеть этим регионом в первые годы возрождения Болгарского царства не удалось108. Став снова союзником Византии, Галицкое княжество стало и врагом Болгарии.

Ясно, что ситуация полностю изменилась после гибели Романа, когда началась борьба за його наследство. Половцы снова перенесли кочевья ближе к Дунаю и продолжали помогать болгарам. Калоян погиб вследствие заговора половецкой партии, в которой, похоже, принимала активное участие и его жена. Болгарский престол захватил его племянник Борил (1207–1218), сын сестри и боярина Стрежа109. Чтобы узаконить захват трона, Борил женился на вдове Калояна, приходящейся ему теткой (что было нарушением церковных правил). Половцы составляли ядро армии Борила (в неудачной битве возле Пловдива 1 августа 1208 г., где его 33-тысячное войско было разгромлено чуть не вдесятеро меньшим войском латинского императора Генриха І и при попытке блокады горных проходов в 1211 г.)110. С самого начала узурпатор вынужден был воевать против своего родного брата Добормира Стрежа, который с помощью Сербии создал независимое Струмо-Вардарское княжество (1208–1214) и двоюродного брата деспота Алексея Слава, также оторвавшего часть Болгарии с помощью Латинской империи111. Законные наследники сыновья царя Ивана І Асеня – Иван ІІ Асень и Александр вынуждены были бежать из края.

Как указал византийский хронист Георгий Акрополит (1217–1282), царевич Иван Асень “бежал в страну русов, прожил здесь достаточно долго и, собрав несколько русских дружин, начал добывать отцовское наследство”112. В.Пашуто считал, что болгарский царевич был в Киеве113. Но болгарские исследователи придерживаются мнения относительно пребывания царевича в Галицком княжестве114. В древнерусских источниках информация о Иване ІІ Асене отсутствует, но анализ событий позволяет утверждать, что болгарские исследователи ближе к истине. Ни одно княжество на Руси, кроме Галицкого, в этот период не имело никакой заинтересованности в помощи болгарскому претенденту м не могло оказать такую помощь (посылка и содержание большого воинского контигента в такой далекий поход требовали значительных ресурсов). Для болгарских изгнанников не было никакого смысла даже пытаться искать помощь при другом дворе кроме Галича.

Ивану Асеню и Александру, которые не могли бежать в Сербию либо в Константинополь, проще было спрятаться в Нижнем Подунавье в одном из городов, где могли быти галицкие гарнизоны. Бежать к половцам, на которых опирался Борил, было опасно. Половцы могли в любую минуту выдать царевичей узурпатору. Киев был слишком далеко и тамошние правители уже давно не проявляли интереса к Нижнему Подунавью. Кроме того путь в Киев проходил через тот же Галич. В 1209 г. Галицкой землей повторно овладели Игоревичи, которые начали твердой рукой давить боярскую оппозицию. Где-то в начале 1210 г. в Болгарии сторонники сыновей Ивана І Асеня подняли восстание, захватив крепость Видин. Видимо, тогда же Иван ІІ Асень уже мог рассчитывать на военную помощь либо такая надежда уже стала реальностью.

Борил конфликтовал почти со всеми соседями. Чтобы найти поддержку у папы (со времен Калояна, коронованного папой, болгарская церквовь пребывала в унии с Римом), Борил пошел на организацию церковного собора 11 февраля 1211 г., осудившего ересь богомилов (близких к альбигойцам с которыми воевал папа Иннокентий ІІІ)115. Кроме мысли Г.Цанковой-Петковой относительно разрыва унии ї Борилом116, другие исследователи убедительно доказывают противоположное, указывая на униатские нововведения в болгарской церкви этого периода117. Такая политика позволила Борилу выстоять и, даже, превратить поражение 1211 г. на выгодный союз с Латинской империей.

Но в одиночку разбить видинских бунтовщиков Борил не смог. Только ценой отказа от Браничева и Белграда в пользу венгерского короля Андрея ІІ с помощью венгерских войск он добыл непокорный Видин. Венгерские войска возглавлял ишпан Себена, виступивший из Трансильвании “присоеденив к себе саксов, влахов, секеев и печенегов”118. Сохранилась грамота венгерского короля Белы ІV от 1 июля 1259 г., в которой отмечена храбрость ишпана в борьбе за Видин119. Эти события относятся к 1212–1213 гг.

Видимо Игоревичи все-таки пообещали болгарскому царевичу помощь в борьбе за престол. Им был необходим внешнеполитический успех. Но их последующее падение и хаос, наступивший в Галицком княжестве в связи с новым витком борьбы за Галицкое наследство120, не разрешили реализовать эту помощь. Сложно судить насколько зависимыми были Игоревичи в своей политике от Венгрии121, как и боярский князь Володислав Кормильчич122. Возможно активность последнего в Понизье могла быть самостоятельной попыткой повлиять на болгарские события.

В то же время под влиянием провенгерской партии, доминирующей в середе Галицкой элиты, начала резко изменяться и политика венгерских королей, которые сами захотели контролировать Дунайское Понизье. В 1211 г. король Андрей ІІ выделил в Трансильвании владения Тевтонскому Ордену, который после потери Палестины перебрался у Венецию. Рыцари должны были помочь Венгрии взять под контроль Понизье Днестра и Дуная. Границы Ордена достигали земель бродников. Но от этой идеи венгерский король быстро отказался. Как он писал, рыцари были как “миши в мешке, змеи за пазухой” и угрожали не расширить, а сократить кордоны королевства123.

На самом деле причины были совершенно другие. Ситуация изменилась после Спишского договора, когда галицкий престол зайнял юный король Калман. Видимо, Андрей ІІ уже не нуждался в помощи крестоносцев в овладении земель, которые принадлежали теперь его сыну. Кроме того он решил посадить на болгарский престол своего ставленика. А для начала претендент получил помощь от его вассала – Галицкого королевства. Это дало возможность царевичу Ивану ІІ Асеню набрать несколько русских дружин (этот факт свидетельствует, что войско было рсобрано в разных местах) и перейти болгарскую границу. Согласен с мнением, что эти дружины были набраны преимущественно в Нижнем Подунавье124.

В 1217 г. русские дружины разгромили войско Борила, которого дальше поддерживали половцы, и осадили его в Тырново. Осада, конечно, длилась семь месяцев, а не семь лет (на эту описку у Георгия Акрополита обратил внимание В. Златарский125). После сдачи крепости Борил был схвачен и ослеплен. В 1218 г. Иван ІІ Асень стал царем Болгарии. Убедившись, что Иван ІІ Асень утвердился на отцовском престоле, венгерский король Андрей ІІ в январе 1221 г. выдал за него дочь Марию (1204–1237)126. В свое время он плануровал выдать ее за галицкого наследника Даниила Романовича, а теперь с ее помощью венгерско-болгарский союз стал реальностью.

В Галиче тем временем утвердился князь Мстислав Мстиславович Удатный, контролирующий Дунайское Понизье, откуда часть его войска выступила Калку. Венгры со своей стороны развернули в этом регионе активную деятельность. Уже в 1221 г. венгерские доминиканцы проникли к половцам, дошли даже до половецких веж на Днепре, правда “ничего значительного для Божьего дела не достигли”, некоторые из них были схвачены, а двое убиты127. Но усилия в этом направлении продолжались. 31 июля 1227 г. на просьбу венгерского короля папа Григорий ІХ назначил абата Роберта легатом “in Cumanorum et Brodnicorum provinciis”128. В 1228 г. Роберт с епископами Бартоломеем (Печ) иа Рейнольдом (Трансильвания) в присутствии королевича Белы торжественно крестили сына половецкого хана Бортуа и его свиту129. Бортуа со своим войском принял участие в походе венгров в Галичину в следующем году. Видимо, венгры переселили его орду (на таком же праве, как сасов и секеев) в Трансильванию. 21 марта 1229 г. провинциал венгерских доминиканцев Теодорих был назначен половецким епископом. Само епископство было подчинено непосредственно папе. Резиденция епископа была в Милкове (при устье р. Милков в Молдове). Королевич Бела принял титул “короля куманов”130.

Невзырая на то, что половецкое епископство продолжало действовать до начала ХІV в., успехи его были незначительными. Работящие проповедники создали ряд памятников, наиболее значительный из которых “Codex Cumanicus” — рукописный сборник ХІІІ–XIV вв. (словарь половецкого языка, составленный латинскими проповедниками и исполненные ними переводы латинских молитв и гимнов — “Alphabetum Persicum Comanicum et Latinum Anonymi scriptum Anno 1303. Die 11 Julii” на 82 листах, сохранился в библиотеке собора св. Марка в Венеции131).

Венграм не удалось взять под контроль Нижнее Подунавье, а также подчинить себе болгарского царя. Иван ІІ Асень (1218–1241) оказался едва ли не наилучшим правителем из династии Асеней. Он возродил могущество Болгарии и проводил политику исключительно в ее интересах. В 1235 г. была восстановлена Болгарская патриархия с центром в Тырново. 25 мая 1236 г. за союз с Никейской Византией папа отлучмл Ивана ІІ Асеня от церкви, а 9 августа 1238 г. даже издал буллу о крестовом походе венгерского короля на Болгарию132.

Галицкие князья продолжали контролюровать Днестровско-Дунайское Понизье. Часть рати галицкого князя Мстислава Мстиславича Удатного в 1223 г. на соединение с другими войсками русичей на Днепре шли речным путем, спустившись по Днестру в Чернов море, а затем войшли в устье Дніпра и поднялись по Дніпру вверх. Если бы днестровский путь не контролировался галицким князем, то эта экспедиция была бы авантюрой. Проще было бы двигаться с основным войском. Но галицкий князь собрал рать „выгонцев галицких” воевод Юрія Домажирича та Держикрая Володиславича именно в этой волости, наверно, снав часть гарнизонов, которые принамая во внимание, что половцы стали союзниками, временно можна было ослабить.

Источники не позволяют проследить дальнейшие отношения Ивана Асеня ІІ с Галицким княжеством, борьба за престол которого продолжалась до 1238 г. Но, исходя из мощного влияния болгарской культуры и книжности не только на Галицко-Волынские земли, но и другие регионы Руси, можна припускать, что из этого периода конфронтация измннилась на нормальные отношения, а Нижнее Подунавье трасформуровалось из контактной византийско-галицкой на контактную болгаро-галицкую зону133, а дальнейшие галицко-болгарские связи стали еще более тесными, особенно в области культурного влияния. По мере восстановления болгаро-византийских связей через эти области восстанавливались и галицко-византийские связи.

О давней приналедлежности этих территорий к Галицкой земле свидетельствует и ряд других аргументов, в частности топонимических134, а также включение армянских парафий в Серете, Сочаве (Сучаве) и Молдове во львовскую армянскую епископию в кондаке от 13 августа 1388 г. католикоса Теодороса ІІ, из упоминанием о Львове, как „наиблагословеннейшей, хранимой Богом, столице, славной матере городов христианских королей”, отображающее времена Галицко-Волинского государства135. Да и давние молдовские грамоты писались на староукраинском языке, а молдовские летописи – на церковнославянском (до реформы господаря Василия Лупу в 1636 г. этот язык оставался официальным). Если славянскую церковную номенклатуру (поп, вечерня, утреня и т. д.) в румынской церкви еще можна объяснять древнеболгарскими влияниями на этот регион136, то использование языка в деловодстве ничем кроме давней и долговременной политической принадлежности Нижнего Поднестровья и Попрутья Галицкому княжеству объянить не удастся.

После монгольского завоевания в середине ХІІІ в. в Причерноморье был сформирован мощный улус, состоящий из нескольких меньших. Этот улус получил зять Бату – Мауци, вассалом котого, а не отдельным улусбеком, был Коренца (Куремса наших летописей), владеющий междуречьем Днепра и Днестра. Известный исследователь ордынской истории М.Сафаргалиев считал, что имя царевича Бувала это испорченное Мувал, то есть этот царевич был тождествен Мауци и получил от Бату улус в составе всего Причерноморья аж до Дуная. Этот улус потом перешел к его сыну Татару и внуку Ногаю. А Коренца был темником и эмиром Мауци, ведь не случайно темник Бурундай, сменивший позже Коренцу, был эмиром Ногая137. Кроме того, нигде нет намека, что Коренца был Чингизидом, а все большие улусы были розданы именно Чингизидам. Папский дипломат Плано де Карпини упоминает Мауци в перечне монгольских вождейц138. П. Рыкин довольно убедительно отожествил этого Мауці (Moucy) с Муджи Яя, который за Рашид ад-Дином был вторым сыном Чагатая139. Мауци – сын Чагатая, конечно, больше подходил на зятя Бату. Как Чингизид, через которого состоялось сближение ветви Джучи с ветвью Чагатая, он мог получить в улус все Причорноморье от азовских берегов до устья Днестра либо, даже, Дуная. Как сюзерен этих территорий Мауци мог требовать позже у Даниила Романовича Галич.

Наверно первые улусбеки удовлетворялись степями, а в городах сидели только их баскаки и наместники. Баскак Коренцы боярин Митяй сидел в Бакоте. Вассалами Коренцы были болоховские князья. Ситуация изменилась во времена Ногая. После успешного похода на Константинополь в 1264 г. этот царевич получил еще и Крым. Ставка его находилась на Нижнем Дунае в г. Исакчи140. Зависимость от Ногая признали болгарские Тырновское царство, Видинское и Браничевское княжества, а с 1292 г. и король Сербии. Где-то в начале 1270-х гг. Ногай подчинил себе все Правобережье Днепра. Лев Данилович стал его вассалом и с помощью Ногая сдерживал как своих братьев так и соседей. За Ногая все Понизье Днестра и Прута постепенно становилось ординским.

Будучи фактически независимым и самым старшим по возрасту из Джучидов, Ногай ставил на престол ханов, как когда-то Бату – каанов. Сталось много сдетельств относительно попуток Ногая отделиться от Золотой Орды и создать собственное государство141. Одним из главных доказательств остаються монеты, которые Ногай и его сын Джеке выпускали с 1285 по 1301 гг. Если история из анонимными монетами с 1290-х гг., которые выпускались в Крыму, виглядела еще сомнительной, и догадку А. Маркова142 пробовал оспоравать Н. Веселовский,143 то атрибутация монет, выпускаемых в Исакчи на Дунае между 30 октября 1296 и 8 августа 1301 г., выглядит несоменной144. Болем этого, из-за подобной практики, стимулирующей развитие этого региона, Токта и его брат Сасы-Бука были вынуждены выпускать монеты в Исакчи почти до 1312 г. Свои попытки Ногай не реализовал повностью, наверно через скритое желание все-таки стать ханом Золотой Орды.

При нем все Причорноморье от Дуная до Дона покрилось сетью ординских городов. Их останки толькои начали иследовать археологи: Кучугуровское городище в 30 км к югу от Запорожья (возможно Мамаев Старый), Тавань (в XV в. здесь великий князь литовский Витовт Кейстутович учредил таможню), Конское городище на правом берегу р. Конки, городище возле устья р. Самары, Хаджибей (ныне Одесса). Но особенно большой подъем в тот период пережил Белгород.

Белгород, лежащий месте давнего греческого поліса Тира, в Х в. упоминается как византийская крепость Маврокастрон145. Его упоминание рядом с другими городами Днестровско-Бирладской волости в „Списке русских городов дальних и ближних”146 позволят допускать, что у ХІІІ в. (а может и немного позже) город с округой входил в состав Галицкого (с 1199 г. Галицко-Волинского) княжества. Относительно существования самого города на протяжении ХІІ-ХІІІ в. сомнений нет. Город как Аклиба („Ак” – „белый”) приведен на карте ал-Идриси147 и в византийских источниках (Маврокастро, Монкастро)148. Археологический материал ХІІ в. незначительный и полностью роисходит из горизонтов разрушенных строительством конца ХІІІ в., когда город переживал подъем и интенсивно застраивался и перестраивался. Характер этого строительства и найденные материалы не оставляют сомнений относительно его близости к другим ординським поэтническим городам149. Правда, в городе присутствовало славянское население и большинство находок оружия либо его элементов русского происхождения150. Ординские монеты, найденные в городе, массово начинаются с эпохи хана Узбека (1313-1339). На портоланах Марино Сануда (1321),151 Пицигани (начало 1330-х)152 и Весконте (1327)153 город Маврокастро изображен со знаменем на котором джучидская тамга и полумесяц. Можна допускать, что процесс перехода города под прямое ординское господство начался во времена Ногая154 и завершился при Узбеке. Он был недолгим и с середины XIV в. город перешел к генуэзцам, от них – к Молдовскому княжеству, а потом – к туркам. Генуезцы получили город от Византии, которая продолжала считать город своим и, возможно он продолжительное время находился под совместным галицко-византийским управлением, а потом еще и под византийско-ордынским управленим. При этом через этот порт продолжали осуществляться византийско-галицкие торговые отношения.

Наверно не только Белгород, но и другие города Днестровско-Бирладской волости, постепенно переходили под прямое ординское правление. Возможно, что определенное время сохранялась двойная подчиненность, а некоторые части этой волости оставались в составе Галицко-Волынского государства до начала ХІV в. Так такой довольно поинформированный и правдивый источник, как “Flos historiаrum Terrae Orientis”, отметил: “Русь – громадная страна, граничит с Грецией и Болгарией; эта страна ... теперь платит дань татарам, а князем ее Лев.”155.

Видимо Нижнее Подунавье оставалось контактной зоной Византии, Галицького княжества и Болгарии. Почти до окончательного падения Галицко-Волынского государства в 1387 г. сохранялись тесные контакты с Византией, о чем можна судить хотя бы с создания за короля Юрия Львовича отдельной Галицкой митрополии и ее последующего возрождения за князя Любарта-Дмитрия Гедиминовича, на что пошла несклонная к таким нововведениям Константинопольская патриархия156.

В целом же проблемы галицко-византийских отношений нуждаються в дальнейшем глубоком исследовании.
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconДревняя земля Сирии и Иордании хранит в себе огромное количество...
Рим, Персия, Египет, Вавилон, Дамасское царство, Византия и Арабский халифат, и каждая империя оставила здесь архитектурные следы...

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconЗемля зальцбург земля Зальцбург
Земля Зальцбург федеральная провинция Австрии, находящаяся в центре страны. Она граничит со странами Германией и Италией, а также...

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconЗемля зальцбург земля Зальцбург
Земля Зальцбург федеральная провинция Австрии, находящаяся в центре страны. Она граничит со странами Германией и Италией, а также...

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в icon9 класс Земля
...

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconХіv (ежегодная) международная научно-практическая конференция
Министерство строительства, архитектуры и жилищно-коммунального хозяйства Украины

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconГомосексуализм и лесбиянство
Я, (говорит Господь), прогоняю от вас. И осквернилась земля, и я воззрел на беззакония её, и свергнула с себя земля живущих на ней....

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconДоклад на тему: «соседи восточных славян. Кочевники и византия.»

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconКонкурс шифрувальників
Хіv міський турнір з основ інформатики для учнів 5-7 класів загальноосвітніх навчальних закладів міста Харкова

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconКак известно, Земля вращается вокруг своей центральной оси. И вращаясь,...
Земля будет равен нулю – и магнитное поле на Земле постепенно исчезнет произойдет инверсия магнитного поля, которая может влиять...

Галицкая земля и византия в ХІ-ХІV в iconГород, организация
Киев, оо "рiдна земля" поселок "рiдна земля" с. Юрьевка Макаровского р-на Киевской обл

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<