Татьяна Устинова Богиня прайм тайма




НазваниеТатьяна Устинова Богиня прайм тайма
страница8/23
Дата публикации12.12.2013
Размер3.43 Mb.
ТипДокументы
uchebilka.ru > Военное дело > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23
* * *


Стена. Кажется, бетонная. Сырая.

Очень холодно. Так холодно, что стынет дыхание, превращается в пар.

Пахнет гнилью и плесенью.

Лампочка под потолком, очень слабая, не видно, что там, в углах.

Сидеть на полу нельзя, холодно. Стоять у стены тоже нельзя. Ужасно холодно.

Брезентовая раскладушка. Брезент по краям сгнил, и пружины с крючками торчат наружу. Лежать на ней долго нельзя – дужки давят на шею и поясницу, а спина как будто висит. И очень холодно! Кажется, что все внутренности свело.

От холода и голода.

Ольга все время ходила. Как маятник. Как обезьяна в клетке, которая мечется по крохотному пятачку, от решетки до решетки, а сторожа смеются и говорят, что у нее “помрачение”.

Помрачение.

Захват оказался гораздо менее зрелищным и красивым, чем в кино. Одна машина впереди. Другая, та, в которой ей померещился Масуд, сзади. Афганцы, “Калашниковы”, короткоствольные американские автоматы. Всех вышвырнули из салона, обыскали, лицом в капот, мешки на голову.

– Я не хочу, – все скулил один из мальчиков с Первого канала, – я не хочу, отстаньте от меня!..

Он скулил так по детски и так жалобно, что очень быстро им надоел и ему дали прикладом по зубам. Он вытаращил побелевшие глаза, кровь хлынула изо рта, он захлебнулся и затих.

Потом пленных затолкали в разные машины – головой вниз, в колени, как баранов, – и долго везли.

Очень долго.

Ольга была уверена, что разогнуться больше никогда не сможет, что она умрет в этом постыдном, согнутом, нечеловеческом состоянии. Спина болела так сильно, что из глаз сами собой лились слезы, не потому, что Ольга хотела плакать, а потому, что какие то нервы оказались переплетены между собой и теперь давили и лезли друг на друга.

С каждым толчком машины становилось все невыносимей и невыносимей, а потом вдруг как будто кто то сказал внутри ее головы:

– Нет. Не может быть.

Голова моталась, стукалась то в дверь, то в переднее кресло, а внутри нее кто то чужой бормотал непрерывно:

– Нет. Нет. Не может быть, что все это происходит со мной.

Это не меня бородатые люди с автоматами везут куда то, и ясно, что везут убивать. Всех убивают, и меня тоже убьют. Они больше ничего не умеют. Они родились только для того, чтобы умереть, захватив с собой еще несколько жизней. Или несколько десятков жизней. Или сотен.

Не может быть, что это случилось со мной, так не бывает. Ведь у меня броня. Страховка. Редакционное удостоверение на шее – ламинированный кусочек картона. Я ни в чем перед ними не виновата, я просто журналист. Свобода слова. Первая поправка.

Кому в этих горах нужна свобода слова и первая поправка?!

Слезы лились, капали с носа, а вытереть их было нечем. Они скатывались на грубую ткань грязного мешка, который, наверное, совсем промок.

Как они станут убивать меня? Долго? С наслаждением? Или быстро и просто? А вдруг не убьют сразу?!

Что будет со мной, если не сразу?! Что они успеют сделать с моим телом и моей душой до того, как убьют меня?!

Или у меня больше нет ничего своего – ни души, ни тела, – и я просто субстанция, биомасса, мешок костей и мяса?!

Машина тряслась, голова колотилась в переднее кресло, слезы лились без остановки.

Ольга знала, что ее жизнь кончилась, как если бы кто то из них сказал ей об этом. Ей только хотелось, чтобы она на самом деле кончилась побыстрее, и еще ей казалось, что это время, пока она еще не умерла, но и в живых ее тоже больше нет, дано ей для того, чтобы проститься.

С Алешей, с мамой, с собакой Димкой, приблудившейся прошлой зимой, и она очень сердилась на себя за то, что попрощаться никак не может, что ей мешает эта подлая боль в спине, и скрученные сзади руки, и унизительная поза, и то, что нос распух, чешется, и трудно дышать!..

Потом машина остановилась, и она, сжавшись, насколько могла, стала ждать, когда ее начнут убивать, и молилась, и надеялась на то, что это будет быстро, лучше всего прямо сейчас, и нос чесался невыносимо!..

Ее вышвырнули из машины, подняв за воротник и ремень, как овцу, она упала на камни, взвыла от боли, и ее в первый раз ударили – она не поняла чем, – в спину, и как то так, что в глазах все стало ослепительно белым, а в ушах звук осел и замедлился, словно кассета закрутилась на пониженных оборотах.

После этого у нее еще долго была какая то странная вязкость в ушах.

Опять тычок, и ее сильно ухватили за мешок. Она захрипела и поднялась с колен. Куда то ее вели, но она плохо понимала, долго ли ведут и куда поворачивают, потом короткий каменный грохот, еще один удар в спину, но не такой сильный, мешок с головы сильно дернули, кажется, вместе с волосами, и она полетела вниз, на холодный бетонный пол.

Нет. Не может быть.

Неужели все это на самом деле произошло со мной?

Но вот пол – бетонный. Вот стены – ледяные. Вот раскладушка – ржавые зубы пружин давно прогрызли побелевший от времени советский брезент.

Холодно, холодно так, что вокруг рта стынет дыхание. Очень болит спина и на кистях рук сильно содрана кожа.

Значит, это я? Значит, все это происходит сейчас со мной?!

Она даже не сразу сообразила, что парней, которых захватили вместе с ней, здесь нет и в машине не было, что она почему то одна, совсем одна, как припомнившаяся ей давеча обезьяна в клетке.

Ольга думать не могла о том, что уже случилось с ними.

И не думать тоже не могла.

Почему то она совсем не надеялась на то, что кто то спасет ее. Наверное, было бы хуже, если бы вместе с ней оказался Ники. Ей пришлось бы надеяться на него, потому что она привыкла к этому, а что он мог сделать!..

Потом она рассердилась на него за то, что он остался на том блокпосте, цел и невредим, а она здесь, в этом ледяном кошмаре, и это так не правильно и несправедливо!

Он не смел так поступить с ней, бросить ее одну, когда ей больно и страшно, и оставить ее умирать, и еще даже неизвестно, умрет ли она сразу!

Господи, если мне суждено это, пусть все произойдет быстро! Пожалуйста. Ты же меня знаешь, я ничего не вынесу, если долго. Я просто не вынесу. Так что ты возьми меня побыстрее, господи, прошу тебя, если можешь, то прямо сейчас, с этого холодного бетонного пола.

И она села, и стала ждать, и это длилось довольно долго, а потом встала и начала ходить, потому что сидеть дальше стало невозможно.

Потом она легла и, кажется, уснула, но разве можно уснуть в бетонном подвале с единственной лампочкой, на раскладушке, где есть только алюминиевые дуги, а брезент давно сгнил, и ржавые оскаленные пружины впиваются в бока?!

Ей снился сон, в котором все было – дом в Кратове, очень старый и очень неудобный, которым Бахрушин тем не менее гордился. Дом строили его бабушка и дедушка в сороковых годах. Тогда даже академикам и профессорам строить было особенно не из чего и не на что, и дом получился не очень. Он оказался вытянут в одну сторону и как то нелепо приплюснут с другой, и единственное, что было хорошо в нем, – это терраса с окнами от пола до потолка, с бревенчатой стеной, с самоваром на скатерти, со старинным блюдом, в которое каждое лето выкладывали белый налив – по яблочку.

Осенью, когда потихоньку осыпались листья со старых яблонь, на этой террасе становилось особенно просторно, светло, и деревом пахло как то грустно, будто прощально. И антоновка в деревянном ларе лежала холодная, плотная, желтая, налитая острым соком. Ольга до самых холодов пила на этой террасе чай, грела руки о чашку, и самовар шумел, и листья летели за высокими окнами.

Еще в ее сне был Бахрушин, который приходил к ней на террасу, приносил плед и неловко накрывал ее – он вообще ухаживал за ней как то неуклюже. Если она работала, он, посидев немного, вставал и уходил, а если Думала, приваливался к ней боком и сопел успокоительно, как приблудная собака Димка, когда набегается по холоду и вернется в дом, к теплу и покою.

Было деревце, дрожавшее у забора и ронявшее листья на траву. Были под сосной деревянные качели на длинных палках – рассказывали, что эти качели когда то повесил Вертинский, потому что его дочери дружили с матерью Бахрушина, а их участок находился как раз через забор. Еще рассказывали, что в соседней даче, за другим забором, обитает привидение, потому что девица, дочка хозяйки, была влюблена в Шаляпина и однажды после его концерта с горя утопилась в пруду.

А теперь дачу никто не снимает, так как привидение очень беспокойное – шумит по ночам, бродит по дому, а извести его никак не удается.

И еще что то было у нее во сне, очень важное, самое главное, такое, о чем никогда не думалось раньше, и вспомнилось почему то именно теперь, но, проснувшись и увидев перед собой низкий серый потолок, Ольга вдруг поняла, что вспомнить не может.

Она смотрела на потолок и заставляла себя – ну, вспомни, вспомни! А когда поняла, что это невозможно, заплакала навзрыд.

Раскладушка заходила ходуном и оставшиеся в брезентовых деснах гнилые зубы пружин заскрипели старческим скрипом, и Ольга кое как сползла с раскладушки на пол, и рыдала, и корчилась, и грызла себе пальцы.

Наверху загрохотало, и она вскочила, заметалась и бросилась в самый дальний угол, и замерла там, потому что была уверена – это пришли за ней, чтобы начать ее убивать.

Сверху спустилась деревянная лестница, и по ней затопали военные ботинки с высокой шнуровкой. Ольга, сунув кулак в рот, чтобы не закричать, смотрела, как они спускаются.

Человек слез с лестницы, постоял, глядя на нее, потом свистнул, и сверху ему проворно подали деревянный ящик, на который он уселся прямо под лампочкой.

И тут, под лампочкой, Ольга его разглядела.

Масуд, корреспондент “Аль Джазиры”.

– Привет, – сказал он по английски. – Вы отдаете нам кассету, и мы вас отпускаем домой. Вы не отдаете нам кассету, и мы вас убиваем. Все очень просто.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   23

Похожие:

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconТатьяна Устинова Татьяна Устинова Дом фантом в приданое
Алоизий? — спросила Маргарита, подходя ближе к окну. — Его арестовали вчера. А кто его спрашивает? Как ваша фамилия?

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconТатьяна Устинова Татьяна Устинова Большое зло и мелкие пакости “Самый...
Школа сверху донизу сияла непривычными для этого часа огнями, но они не разгоняли, а уплотняли окружающую тьму

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconТатьяна Устинова Татьяна Устинова Близкие люди
Едва успев открыть глаза. Кролик почувствовал, что сегодня все от него зависит и все на него рассчитывают. Это был как раз такой...

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconПодруга особого назначения татьяна устинова
В это же самое время из кабинета исчезает пластиковая карта, на которой лежит ни много, ни мало полмиллиона швейцарских франков!...

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconТатьяна Устинова Саквояж со светлым будущим
Воздвиженский злодеев, разумеется, ослушались. Только закончилось это весьма печально. Познакомиться с Борисом Головко на даче местной...

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconТатьяна Устинова Пять шагов по облакам
Мелисса и Герман повздорили не на шутку, разговор закончился взаимными угрозами. А чуть позже Садовникова застрелили. Что ж, поделом...

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconВосточной Европы" и нтервью агентству прайм-тасс президента компании "
Интервью агентству прайм-тасс президента компании "Квазар-Микро" Максима Агеева, только что назначенного на эту должность

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconТатьяна Устинова Пороки и их поклонники
Машу сразу после смерти Лизаветы. Потом на шею Маше свалился сводный брат из провинции, а затем они оба исчезли. Обеспокоенный их...

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconТатьяна Устинова Гений пустого места
Арину избил какой то хмырь, якобы из за денег Кузмина, который незадолго до смерти сделал ей предложение и говорил, что жутко разбогател....

Татьяна Устинова Богиня прайм тайма iconवती «богатая водами», букв перевод «текущая река» в индуизме богиня...
«богатая водами», букв перевод — «текущая река» — в индуизме богиня мудрости, знания, супруга Брахмы. Сарасвати осуществляет брак...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<