Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год




Скачать 391.48 Kb.
НазваниеИдой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год
страница1/4
Дата публикации20.04.2013
Размер391.48 Kb.
ТипИнтервью
uchebilka.ru > Военное дело > Интервью
  1   2   3   4



Интервью с Идой Моисеевной Гельфер

Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г.р., г. Винница,

Киев, 1995 год

Интервьюер — Елена Сосновская
[1] Отец и мать были религиозные люди. У него была профессия рабочая, но он так придерживался еврейских законов и канонов, что... Он был честен, безупречно честен: и в религиозном отношении, и в бытовом отношении. Не потому, что я говорю о своем отце так, а его так и признавали. И была у нас большая семья, у нас было только детей 9 душ. И жили мы очень бедно и очень тесно, но всегда с уважением друг к другу относились, всегда в любви и в дружбе, в большой дружбе. А у обоих родителей тоже были очень большие семьи. Мы жили в Виннице. Родственники отца: братья, сестры — тоже жили в Виннице. И жили почти в одном дворе. А родственники матери жили в Калиновке. Очень большая родня. У моей бабушки было 18 душ детей.

[2] У маминой мамы?

Да, у маминой мамы. Многие еще совсем маленькими ушли. А мама моя воспитывалась у деда в селе, в корчме. Отец с 9-ти лет работал, тяжело работал. Он работал на лесном складе, был там мальчиком на побегушках. А отец его, очень рано потерял трудоспособность и до глубокой старости, до 92-х лет — он таким оставался. На отца пало все, он был почти самый старший из сыновей — мужчина в семье. Так он должен был работать на всю семью. А когда все уже подросли, потом тети стали вдовами, они тоже жили при нас, в нашей семье, в этой тесноте, особенно одна тетя. Но жили очень дружно, делились последним куском, что называется. А когда были праздники, так, вообще, были все вместе. Расставляли стол, и, всегда, в праздники — большая семья, и наши дети, и дети моей тети, и дяди — все пели. И все собирались к нам, потому что мы жили бедно, а они еще бедней. Но праздники проводили всегда вместе. И всегда это сопровождалось молитвами, песнями. Так что я отсюда выросла — выросла из песни. (Смеется) Из песни, из всех этих еврейских традиций. И у нас все было, как говорят, как Бог велел. Как не было трудно, но суббота — это была суббота, праздник — это был праздник, со всеми правилами, как все нужно приготовить и т. д.

[3] Готовила мама?

Конечно, готовила мама и старшая сестра. А когда праздники — то и родственники. Но, в основном, мама сама. Она была такая труженица! Даже сейчас удивляешься, как она могла... Бани же не было, ванной комнаты не было. Это надо было всех детей перекупать, греть в печке воду. Перекупать всех детей, и переодеть всех детей, и наготовить им пищу. А на субботу, вообще, положено было, чтобы в пятницу вечером, до зажигания свечей, уже должно было быть все готово, уже печка закрыта. Обед оставлялся на субботу в пятницу. Ужинали со змирес, с молитвами. У папы было всегда постоянное место, никто не смел садиться раньше папы к столу — уважение было к родителям. Это было свято. Все удивлялись, что в такой, можно сказать, простой рабочей семье все культурно проводилось. Что я хотела сказать.

Очень важное...

[4] Что к родителям уважение было?

Да.

[5] Змирес, это песня, или это как молитва?

Это мелодия. Это веселая мелодия. После ужина, чтобы создать раздничное настроение. Кроме молитвы. А молитва — это всегда была молитва. Папа вставал, когда еще было темно, но он не притрагивался ни к чему, пока не помолится с филактериями.

[6] Что такое филактерий?

Это надевается, когда молятся Богу. Вы никогда не видели? Это называется филактерий.

[7] На руку?

Тфилин по еврейски.

Помолится, а до молитвы надо мыть обязательно руки. А когда мы были маленькие, то, когда вставали, то не смели подойти к хлебу пока не скажем: (говорит на идиш), как положено помолится Богу. Вот как христианка не дотрагивается до пищи, пока не помолится.

[8] Это каждый день или?

Это было каждый день. Это было обязательно, мама c нами говорила эту молитву.

[9] И каждый день за стол не садились пока не сядет папа или только в субботу?

Это только к обеду, когда папа приходил с работы, а так, целый день такая орава детей...

[10] Но если папа был дома, то..?

Если это было время, когда папа дома, то мы должны были садится после папы. И этот кусочек, который был, делился всегда на всех и, если прибывали еще гости, родственники: с маминой стороны или с папиной стороны, а, в основном, с маминой всегда приезжали, потому что тоже им там несладко жилось, — так для всех хватало. Этот большой чугун картошки или супа или еще чего-нибудь.

[11] Он был большим?

Да, конечно, в русской печке. А спали — как кому пришлось: и на печке, и за печкой, и на полу (смеется).

[12] Это когда были гости или, вообще, у детей своего места не было?

Ну, конечно, каждый знал — кто с кем спит. Есть даже такая песня (декламирует на идиш): "Двое с папой, двое с мамой. Вы не удивляйтесь, потому что даже в гробу — тоже тесно". А потом старшие братья уже начали работать; кто учился, кто работал. Учились мы почти все: семеро. Потому что старшие учились где-то так, чтобы у папы... (звонит телефон, фраза перебита).

[13] Вас учили. Папа стремился дать вам образование?

Да, в школе, конечно. Потом он начал работать на лесном складе. Ему приходилось развозить всякие, стройматериалы. В субботу, это было... Как встать и помыть лицо, так было обязанностью — пойти в синагогу. Папа никогда не пропускал субботу — обязательно в синагогу. Пока она была, до войны. Я безумно любила ходить в синагогу с папой! Пока я еще не ходила в школу, так где-то с трех лет папа меня всегда брал с собой. Я очень любила когда поет кантор и певчие.

[14] В синагоге раздельно было или папа Вас держал внизу с собой?

Да, я же была ребенком. И произошел один случай. Мне было тогда уже лет девять. Есть такой праздник, когда идут на ночь, допоздна молятся Богу. Он называется "Слихес". И вот, я пошла с папой, а мы жили недалеко от синагоги, и он погнал меня домой. Он говорит: ты знаешь что, я не взял молитвенник такой-то, так ты беги домой и принеси мне молитвенник. Я побежала домой, принесла ему молитвенник и пристроилась, чтобы сесть и слушать кантора, потому что это очень интересно, там очень интересные молитвы. Был какой-то приезжий кантор, Полонский, что ли, я уже точно сейчас не помню, и я очень хотела послушать. Как же так, в субботу я хожу, даже из школы другой раз прибегаю, если еще молятся, то я прибегаю в синагогу слушать кантора. А тут папа погнал меня домой и говорит, что поздно и ты должна идти лечь спать, потому что нельзя детям в это время. А в синагоге, там верхняя галерея — для женщин. А внизу молятся мужчины. И когда папа меня погнал домой, я не захотела идти, так я пошла — пристроилась к маме. А мама говорит: "Что ты здесь делаешь, иди домой, потому что уже так поздно?!". "Иди домой", "иди домой". Я говорю: "Мамочка, я хочу остаться, я хочу послушать". Короче говоря, мама меня погнала, чтобы я пошла домой. Так я перешла... Там галерея идет в форме полукруга. Я перешла на другую сторону галереи, села на скамейку, приспособилась, ноги под себя и сидела, слушала кантора. Когда уже закончилась молитва, все разошлись по домам. А я уснула. И так крепко уснула, я так заслушалась кантора, что не услышала и не почувствовала, что я не дома. Когда родители пришли домой, то, хотя у нас было много детей, меня не досчитались. И мама схватилась за голову. Особенно моя тетя, она безумно любила меня — она меня звала мама, потому что мне дали имя в честь бабушки. И папа, и эти все тети, они меня просто обожали. Так она: "Ой! (говорит на идиш)?!" Я спала с ней, поэтому она сразу заметила мое отсутствие. Начали меня искать, а меня нету. Она говорит: "Боже мой, ребенок остался в синагоге". Мама говорит: "Что Вы, что значит в синагоге?!" Она говорит: "Ребенок остался в синагоге, идемте в синагогу ". Пошли к подружке. Меня нет, я не имела такой привычки, чтобы ночевать у подружки или еще где-то. Пришли в синагогу к шамесу. А он говорит: "Я потушил свет, я там никого не видел — там никого нет". Тетя говорит: "Идемте, я должна посмотреть". Все ищут меня, обошли один раз — внизу никого нет: ни на полу, нигде. Она обошла еще раз галерею, он зажег свет, и она меня увидела: "Боже мой, вот она!" И я услышала этот крик, вздрогнула и упала со скамейки. И когда мы шли домой, она обхватила меня так и говорит: "Боже мой, какое счастье, что ты нашлась, что ты не ночевала здесь". И начала мне рассказывать, что было бы, если бы я ночью проснулась в синагоге: тогда, когда мертвецы приходят молиться. До того, у меня, вообще, не было [страха]... Нам всегда папа внушал, чтобы мы не боялись, чтобы у нас не было... Он сам был такой — не боягуз. Так, он нам внушал, чтобы мы никогда ничего не боялись — если кто-то там умрет... И чтобы не оставалось впечатлений, он нам всегда внушал, чтобы не было боязни, что никто не преследует. А тут, она мне начала рассказывать. И я прихожу домой, легла в кровать — и я проболела два месяца — меня преследовал этот страх. Меня этот страх преследовал много лет, я даже боялась своей тени, только от того, что она мне сказала. Она потом, конечно, очень сожалела об этом. И с тех пор я перестала ходить с папой в синагогу. Но, все-таки меня тянуло.

А у меня братья — они все участвовали в школе, я тоже уже с первого класса начала участвовать в самодеятельности: и петь, и в драматических кружках. А мой старший брат, он ( вообще все мои братья очень хорошо пели) руководил самодеятельностью в городском каком-то клубе, и в школе тоже самодеятельность. Так я всегда ходила: то на репетиции к нему, то на спектакли. А потом я и сама стала участвовать в городской самодеятельности. Появилась такая "Синяя блуза", были всякие такие самодеятельные кружки. После школы — бегу. Если мама даст какое-нибудь задание сделать, так я уже спешу скорее сделать. А она говорит: " Если ты не сделаешь, то я тебя не пущу". Так я уже старалась скорей-скорей выполнить. Вообще у нас был такой порядок: если мама что-то сказала, а ты не сделал, то: " Ничего, я расскажу папе". А мы папу, вообще, очень любили, уважали, но боялись, потому что папа мог дать другой раз и ремня. Меня один раз только били (смеется). Потому что я маму не послушала и не сделала того, что сказала мне мама, так он дал мне одного ремня. А так, вообще, не ремня боялись, а папиного слова. Мы еще боялись потому, что если мы не будем слушать родителей, то Бог нас накажет. А этого надо бояться!

Потом мы разбрелись: кто учился, кто работал. Закончила я школу и пошла учиться в ФЗУ.

[15] Вы учились в еврейской школе?

Да, я училась в еврейской школе.

[16] А все дети учились в еврейской школе или нет?

Да, все мы ходили в хедер. И, когда я еще была маленькая... Нас было пять дочек и четыре сына. Но самая старшая сестра уже была замужем, а мы, сестрички, все младше друг друга на два года, только самая младшая сестра на три с половиной года моложе меня. Она, кстати, тоже в Киеве живет.

[17] Все в хедер ходили?

К нам приходил ребе, а мальчики обязательно ходили в хедер. Там они учились ивриту.

[18] Учили иврит?

В хедере иврит — конечно: молиться и письмо — тоже иврит, а в школе мы уже учили идиш.

[19] А к девочкам приходил ребе?

А к девочкам приходил ребе. Мне было года четыре-пять, я тоже должна была сидеть за столом когда приходил ребе (говорит на идиш), с белой бородой. Девочки сидели и учили, а я — под стол закралась и щипала ребе за ноги. Я не хотела учиться, мне даже в голову не лезло: зачем мне нужно это ученье, но когда ходить в синагогу слушать песни — это я была всегда готова.

[20] В семье говорили на идише?

Да, в семье говорили на идише. Папа с мамой и мы между собой говорили на идише, только в последние годы уже говорили на русском и украинском. В школе мы учили и украинский, и русский, и немецкий.

[21] В еврейской школе?

Да, в еврейской школе.

[22] Четыре языка учили?

Да. Еврейский, русский, украинский и немецкий.

[23] А иврит?

Иврит нет, в школе не было иврита. С ребе учили иврит. У меня не осталось воспоминаний от этого иврита и по сей день я не знаю иврит. Хотя мы поем песни на иврите, но значения слов нам объясняют, что обозначает. Но, в основном, все равно не запоминаешь что к чему, но поем. Стараемся петь правильно, то что мы заучили.

Когда я закончила ФЗУ, я не хотела работать "конфетчиком", меня не тянуло. Меня все тянуло куда-то...

[24] ФЗУ кондитерское?

Кондитерского объединения. Так я потом закончила курсы лаборантов, мне было тогда лет 16. И меня послали в Дунаевцы работать на маслозаводе. Ну, девчонка оторвана от семьи...

[25] Дунаевцы — это местность какая-то?

Да, это по-моему Черновицкая область.

[26] Вам же лет было мало?

Мне было 16 лет когда я уже закончила эти курсы. Ну, я поработала немножко там и убежала домой, потому что жила я на квартире у какой-то хозяйки. И меня тянуло домой, тянуло к своим друзьям, к родителям, к родне — и я приехала. Устроилась работать в еврейской библиотеке в клубе кустарей. Там мы тоже собирались, пели там песни, приобщались к каким-то традициям. Но именно эти еврейские традиции — это все только то, что я видела у себя дома у родителей. А после войны конечно уже...

До войны, как-то у нас случилось на Пасху: где-то в 1927-28 году мы жили очень тесно, а самая старшая сестра нам все время помогала материально. И мы своими силами построили дом, своим "колхозом". И этот валькованый дом простоял... Это было в 1940-м году на Пасху. Первый день Пасхи мы справляли в квартире и, там где папино пасхальное ложе, трон пасхальный... И мы все сидели за столом на второй день Пасхи, мама начала подавать к столу, и вдруг вывалилась вся стена на огород. Это было конечно страшное предзнаменование и мы остались на дворе. Этот дом перестраивали.

Я тогда уже была замужем. Это было в 1940-м году. Я была уже беременна. А муж работал в Еврейском ТЮЗе в Киеве, и когда расформировали театр, то его от министерства культуры послали работать в Луцк. Он там работал и в филармонии, и директором творческих художественных мастерских. А раньше он поехал в Кировоград — его послали директором и художественным руководителем кукольного театра. Это было в 1939-м, а в конце 1939-го его мобилизовали в армию на Финскую [войну]. И на мое счастье получилось так, что когда ему прибыла повестка (мы жили на квартире в Кировограде), он отвез меня домой и вернулся обратно в Кировоград, чтобы пойти по этой повестке. Хотя в театре его отстаивали, чтобы его не забирали.

Он, значит, привез меня в Винницу. И вот, когда случилась эта беда дома... А когда он вернулся опять в Винницу... Нет, это случилось еще при нем. Он как раз на Пасху приехал — его уже отпустили, потому что там уже закончилась война с финнами. Он приехал ко мне в Винницу, куда я вернулась к родителям. А потом его отправили работать в Луцк, а я оставалась в Виннице. Оставалась перестраивать дом.

И тоже, чтобы я не делала: открывала утром глаза — начинала с песней и ложилась с песней. И всегда создавала настроение, чтобы какой-то покой был дома. Когда папа возвращался с работы, то он мне всегда говорил: "Идочка дома!"

[27] Вы пели просто потому, что это шло от души или осознавали, что Вы должны какую-то обстановку в доме создавать?

Да, от души. Одну минуточку, самое главное я пропустила. Когда я вернулась в Винницу после Дунаевцев и начала работать в библиотеке, а потом работала и в историческом архиве. Короче говоря, в 1936-м году приехал Киевский еврейский театр в Винницу на гастроли и я познакомилась со своим мужем. А в 1939-м году мы поженились.

[28] Как вы познакомились?

Приехал театр и к маме пришел маклер — им надо было разместиться, — а театр был недалеко от нашего дома. Он пришел к нам и сказал маме, что это еврейский театр — возьмите... А он знал, что у нас такая семья, что мы все в самодеятельности. Он сосед наш был и уговорил маму. Но тогда мы уже только с младшей сестричкой были дома. Старшие уже повыходили замуж и одна жила в Виннице в своей квартире, а другая жила в Ямполе. Он уговорил маму и мама взяла трех женщин. И когда мы с ними познакомились — я пришла домой и уже застала их дома. Мама говорит: "Ты знаешь, я сдала комнату для трех артисток Киевского театра". Мне тогда тоже интересно было. Они со мной познакомились и я им очень понравилась, пригласили меня в театр, чтобы посмотреть их спектакли. И они решили меня познакомить со своим любимым другом в театре. И мы подружились с ним. Он уже успел побыть в армии — это было в 1936-м году. Потом он отслужил армию, а я приехала в Киев. Одна из этих артисток пригласила меня к себе, чтобы я приехала к ней. Я очень хотела, мечтала поступить в консерваторию и она все силы приложила, чтобы я могла чего-то достичь, в том, что мне нравится. Но когда я приехала, совсем иначе сложились дела. Я жила у нее, Жени Гольдфайн (чтобы ей земля была пухом, Боже мой. Тяжело вспомнить). Для того, чтобы меня могли прописать (меня не могли прописать) и чтобы я не жила на иждивении, я пошла работать. Меня устроили где-то на гвоздильном заводе. Я поработала одно время. Потом объявили конкурс певцов в хор Верховинец. Это было в бывшей синагоге. Сейчас это Ярославов Вал. Там сейчас, по-моему, Дом актера. Там была синагога, потом там был кинотеатр "Заря", там какое-то посольство: чехословацкое или польское. Рядом была почта возле этого здания. И я пошла на этот конкурс, я и моя покойная двоюродная сестра. Она после этого работала в театре "Ромэн". И я прошла конкурс, меня приняли. Я спела две украинские песни, слова и музыку которых написал Шевченко. Эти песни мне моя учительница, которая преподавала у нас украинский язык, еще во втором классе рассказывала, что это были песни Шевченко.
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconII. Основна література до окремих тем курсу Загальної частини До теми 5 Гельфер
Глистин В. К. Проблема уголовно-правовой охраны общественных отношений: (Объект и квалификация преступлений). Л.: Лгу, 1979

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconЛариса ившина: — у нас сложилось впечатление, что столица юмора из...
Закалка сюрреализмом": Сценаристы и артисты кабаре "Веселый песец" пошутили о "Дне" серьезно // День(укр), 2011.№220/221 12). С....

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconСписок литературы Зеньковский В. Пять месяцев у власти (15 мая 19...
Зеньковский В. Пять месяцев у власти (15 мая – 19 октября 1918 г.). Воспоминания. – М., 1995

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год icon"Анализ рентабельности"
В заключении содержаться вывод основных причин влияющих на рентабельность предприятия и возможные действия по их количественному...

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconРеспублика Польша, (Rzeczpospolita Polska). Форма правления
Основные города: Лодзь 829 тыс жит.(1995), Краков 746 тыс жит.(1995), Вроцлав 643 тыс жит.(1995), Познань 582 тыс жит.(1995), Гданьск...

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconСлавная триада Глава из книги Б. Н. Малиновского «История вычислительной...
Из книги Б. Н. Малиновского «История вычислительной техники в лицах», «кит», птоо "А. С. К." Киев, 1995

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconВинница Издательство «Радиоинформ»
М929 Похождения земного духа. Мистический детектив. – Винница: Радиоинформ; 2012. – 208 с

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconВенгрия (1918-1939)
Ноябрь 1918 – роздана ВКП во главе с Бела Куном (на фото), готовится к захвату власти, получает поддержку из Советской России (формирования,...

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconПредложения по акции Шиканемо
Киев, Винница, Днепропетровск, Житомир, Ивано-Франковск, Каменец-Подольский, Кривой Рог

Идой Моисеевной Гельфер Гельфер Ида Моисеевна, 1918 г р., г. Винница, Киев, 1995 год iconВинницкая областная научная медицинская библиотека
Винница. В отчете  библиотеки за 1936 год, подписанном  заведующим Зецкером М. И. и воспоминаниях врача Кениса В. Я., что несколько...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
uchebilka.ru
Главная страница


<